Книга Искусственные ужасы, страница 202 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

Катя переглянулась с Павлом и по его глазам поняла: он думает о том же, о чём и она. Густав Фишер – ещё одна жертва, загнанная в ловушку. Их сомнения оправдались. К тому же её догадки по поводу Ангела подтвердились. Из рассказа Густава стало ясно, что Ангел не просто важный элемент мозаики, скорее, он некто вроде кукловода. Если кто и стоит за этой постановкой, то это он.

Павел забрал протянутую папку и вытащил содержимое. Аккуратно перебирая листы, он какое-то время внимательно на них смотрел.

И эти минуты они просто сидели в тишине.

– Думаю, мне нет смысла объяснять, почему очень важно закончить всё это, – оторвавшись от пьесы и нарушивмолчание, сказал Павел тихо, но уверенно. – Вы, как режиссёр, могли бы саботировать постановку. Труппа вас слушается, и это бы дало нам время.

– Это риск, а я не хочу рисковать сыном, – в отчаянии замотал головой Густав. – Поэтому я вернулся к работе над пьесой. Ведь я вам только что сказал, что, если пьеса не будет поставлена в срок, все, кого я знаю, умрут. Поэтому, как бы мне ни хотелось отказаться от неё или помешать постановке, я не могу этого сделать.

– Густав, – обратилась к нему мягким тоном Катя и, дождавшись, когда он повернёт голову, продолжила, тщательно подбирая слова: – Прошу, послушайте меня. Даже не так, услышьте меня. Если вы поставите эту пьесу, погибнет гораздо больше людей. И критики – это только начало. Смерти будут происходить и дальше. Все мы в этой комнате так или иначе потеряли близких. Павел – свою девушку. Богдан – родителей и подругу, а я – своего хорошего друга. Вы – супругу. Поймите, это чудо, что мы всё ещё живы.

– Катя всё правильно говорит, – продолжил спокойным голосом Павел. – Поставите пьесу о рождении Роберта, и тогда мир навсегда изменится. Роберт – настоящее зло, которое не остановится ни перед чем. Вы уже убедились в этом. А теперь представьте, что будет, когда он родится по-настоящему. Вы пока не понимаете, чем это нам всем, – он выделил голосом последнее слово, – грозит. Под всеми я подразумеваю человечество. Просто поверьте, возможно, мои слова прозвучат слишком жестоко, но если умрут все, кого вы знаете, то это не такая уж великая цена за спасение мира.

– В таком случае умрёте и вы, – растерянно протянул Густав, не зная, какой ещё аргумент привести.

– Я в любом случае умру совсем скоро. Меня прокляли. Знаю, сложно поверить, но мне всего лишь двадцать семь. Ваша коллега мне не поверила, и я её не виню, но мне нет смысла лгать. Вот что бывает, когда пытаешься остановить зло… Не думайте, что, раз я умираю, мне всё равно. Я прекрасно понимаю вас, даже очень. У вас цель – спасти своего ребёнка. А моя цель – покончить с Робертом, то есть спасти мир. Если не станет привычного для нас мира, много людей погибнет, включая вашего сына, так что цель у нас, Густав, одна. Если мы объединимся, у нас будет больше шансов противостоять этому, – закончил Павел.

– Что он говорит?– шёпотом по-русски спросил Богдан у Кати.

Она наклониласьк нему и так же тихо ответила:

– Пытается убедить его объединиться с нами.

Катя не стала посвящать его во все нюансы. По крайней мере, сейчас.

– Объединиться? – с задумчивым видом переспросил он, смотря на Павла. Потом оглянулся на Катю и спустя несколько секунд произнёс: – Я готов пойти на это, но отказаться от пьесы не могу. До тех пор, пока не буду уверен в том, что это безопасно для моего сына.