Книга Искусственные ужасы, страница 167 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

Профессор погасил проектор. Слушатели стали собираться, шумно обсуждая между собой услышанное. Павел поднялся, не спеша подошёл к профессору и очень тихо заговорил на немецком:

– Извините…

Морец повернулся к нему. Вблизи лицо Франциска выглядело чересчур мужественным и серьёзным.

– Вашалекция весьма познавательна, – начал Павел.

– Весьма рад, что вам понравилось. Приходите обязательно на следующую.

– Я слышал, что пьеса, которую ставит Густав Фишер, напрямую связана с Робертом. – Он решил сразу затронуть личность режиссёра. – Я совсем недавно в вашем городе и мало что знаю о герре Фишере, но читал, что он довольно известен и талантлив, если не считать его последней пьесы. Что вы знаете о нём?

– На самом деле не больше, чем простой обыватель. Что касается пьесы, она действительно связана с рождением Роберта, но, к сожалению, я не читал её. Остаётся только ждать, когда её поставят. Хотя, как по мне, это опрометчивое решение, но кто я такой, чтобы мешать творческому процессу? – разводя руками, сказал Морец.

– Почему?

– Всё, что связано с Робертом, заканчивается плохо. Его иногда называют тёмным художником, так как он никогда не рисовал ничего светлого или радостного; люди на его портретах словно видят перед собой зло, которому не могут противостоять.

– Тогда почему же он всё-таки решился поставить пьесу? Думаете, он понимает, с чем связывается? – не отступал Павел, придав своему голосу крайне заинтересованный тон. Он не надеялся на прямой ответ, просто хотел получить хотя бы маленький намёк.

– Увы, этого я не могу знать. Но поверьте, окажись пьеса у другого режиссёра, ничего бы не изменилось, соблазн поставить нечто невероятное настолько велик, что с ним никому не справиться. Это проклятье всех творческих людей – они безумно хотят оставить свой след в истории. А пьеса о Роберте оставит ещё какой след.

– Ещё я хотел спросить… – начал он, зная, что подобные люди, столь увлечённые своим делом, требуют особого подхода. Их можно расположить к себе, если только правильно подбирать слова. И Павел надеялся, что его вопрос не покажется странным. – На лекции вы упомянули, что бывали в замке. Я тоже там был и не понаслышке знаю, какие там лабиринты. Как же вам удалось оттуда выбраться?

– Знаете, я много лет пытался получить приглашение в эту обитель. Одно из немногих мест, где можно воочию увидеть творчество Роберта. Я удивлён, что вы были там, про этот замок ходят нелестные байки. Местные боятся его до чёртиков, кто-то даже говорит, что там живёт сам дьявол. Но я никогда не верил в дьявола, а в Роберта – всегда. Мне очень нужно было туда попасть, и однаждымне это удалось. Я получил официальное приглашение, кажется, перед этим я отправил им около сотни писем. За мной приехала машина и отвезла прямо к замку. Мне провели экскурсию, к слову, впечатляющую. Всё на высшем уровне. Там я узнал о Роберте много нового, и мне вообще не хотелось покидать это место, казалось, там за каждым углом скрыта какая-то тайна, какой-то секрет. Но время было ограничено, один из сектантов сказал, что если я задержусь, то останусь в замке навсегда. – Профессор громко рассмеялся. – Скоро у меня выйдет книга, в ней будет всё, что я знаю о Роберте, и, если вас интересует эта личность, настоятельно рекомендую её приобрести, – с гордостью в голосе заявил Франциск. – После экскурсии меня точно так же отвезли, высадив у обсерватории. Никто не пытался там меня убить, и никакого дьявола я не видел. В общем-то, это всё.