Книга Искусственные ужасы, страница 166 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

– В историях о Роберте много символов и тайных знаков, они как сказки или притчи, которые можно толковать весьма по-разному, как, впрочем, и самого Роберта, – говорил Франциск Морец, ни на минуту не задерживаясь на одном месте. Его голос звучал бодро. – Для своих последователей он словно некий бог, для остальных – монстр, чудовище, которое породил этот свет. Мы не будем сегодня обсуждать, кто такой Роберт, для этого у меня будет отдельная лекция. – Он остановился, провёл рукой по своим светлым волосам и продолжил: – Сегодня мы поговорим о самоубийстве в судьбе художника. Мне кажется, что суицид играет весьма важную роль, ведь многие его жертвы накладывали на себя руки. Самоубийство Роберту нравится куда больше, чем насильственная смерть. Сначала мне было сложно это объяснить, но ответ оказался на поверхности. Ведь самоубийство можно описать как некий плевок в лицо Смерти.

На проекторе позади профессора появилась чёрно-белая картинка. Фигуры мужчины и парня, стоящих друг напротив друга.

– Здесь мы берём теорию, согласно которой отцом Роберта была именно Смерть, которая явилась своему сыну и попросила того покончить с собой, на что Роберт, естественно, ответил отказом. Предположим, что Роберт не любил своего отца. Тогда самоубийства – это способ позлить родителя? – обращаясь к аудитории,высказал свою теорию Морец.

Павел видел, с какими горящими глазами юноши и девушки внимали словам Франциска. И это его нисколько не удивило. Во все времена людей тянуло к недоступному. Особенно к тому, что скрывается, ускользает от их взора и находится по ту сторону завесы. Возможно, если бы он на собственной шкуре не почувствовал, каково это – соприкоснуться с действительностью, Павел бы счёл эту лекцию очередной фантазией, в которой слишком много тайн, окутанных мистикой и в то же время волнующих ум. Однако, когда знаешь то многое, что предпочёл бы никогда не знать, ты уже смотришь на всё иначе.

– Если верить, что у каждого своя судьба, значит, у каждого и свой срок жизни. Не мы решаем, когда нам умереть, как говорится, на всё воля божья. Самоубийство же уничтожает нашу судьбу, сокращает срок жизни, данный нам высшей силой. Недаром во многих религиях самоубийство – самый страшный грех. Что, если Роберт, который вынуждает людей покончить с собой, таким образом смеётся над самой жизнью? Ведь если отец Роберта – всё-таки Смерть, значит, есть и некая сила, которая олицетворяет жизнь. Это всего лишь мои догадки, – не без улыбки сказал Морец, – я бы никогда не узнал про теорию о том, что Роберт – сын Смерти, если бы не побывал в его замке. – На проекторе вновь сменилась картинка. Теперь там появилась фотография места, что так хорошо было знакомо Павлу. Только вот чёрные шпили башен и гладкие блестящие черепицы вызывали в его памяти не самые приятные воспоминания. – Об этом написано очень мало историй, так что моя теория весьма новая, а новые теории не всегда достоверны. В ней слишком много белых пятен, чтобы о чём-то говорить с уверенностью, но я знаю, что самоубийство играет весьма важную роль в легенде о Роберте. На этом, пожалуй, я закончу. Если хотите узнать больше об этом персонаже, буду рад вас видеть на следующей лекции. Там мы поговорим о его артефактах, которые, поверьте мне, весьма занимательны; уверен, многие из вас захотели бы обладать ими. До новых встреч, и берегите себя.