Книга В холод, страница 66 – Нелл Уайт-Смит

Лейнаарр

Четвертый день экспедиции

Ледяные пустоши

Ясно

В ушах звенело, но я проснулась не от этого. Не от давящей духоты и нестерпимой боли, сжимающей голову железным обручем. Не от разноцветных точек, пляшущих на темнеющем в ночи снегу под руками. Руками. Не от холода. Было холодно, да, при этом одновременно — нестерпимо холодно и безумно душно, душно настолько, что я ползла по снегу на четвереньках, только чтобы дышать, и ледяной воздух врывался в легкие, выгоняя оттуда отвратительный запах псины и вместе с ним — последние крупицы тепла.

Я проснулась от лая собак.

Эти проклятые животные скулили и гавкали, тащили меня за воротник, чуть не волоком выгоняя из снежной пещеры. Их шум и мерзкое дыхание, с которым они тыкались мне в лицо, разрывали мне голову, я чувствовала, что меня вот-вот стошнит от их покрытой инеем шерсти, повизгиваний и лая.

А потом поняла, что моя одежда намокла.

Намокла, значит я неминуемо замерзну насмерть.

В ужасе я оглянулась на пещеру и увидела, что вся нижняя часть ее превратилась в небольшое ледяное болотце, намочившее всех, кто находился внутри. Меня отрезвил запах псины. Я протянула руку к ближайшей шкуре и действительно различила эту предательскую влагу на шерсти, но собакам это, должно быть, нипочем, у них очень плотный подшерсток, и даже вода не весь его пропитывает, но я… но… Найлок?

Я осознала, что его не вижу. Его нет в пещере, и рядом со мной тоже нет. Он ушел?

Одна из собак громко и коротко нетерпеливо гавкнула, словно призывая меня к чему-то. Я наконец посмотрела туда же, куда и она, и различила — а видеть мне благодаря магнитному сиянию удавалось вполне хорошо, — что впереди меня, метров, может, на сто, Найлок стоит и снимает с себя одежду.

В ужасе, не понимая толком, что делаю, я, покачиваясь, поднялась на ноги и бросилась к нему, снимая на ходу с себя мокрую наполовину куртку и готовясь ею укрыть его бледное обрюзгшее тело, обнаженное до пояса. На ходу я снесла поставленные аккуратно поверх снятой куртки ботинки.

— Я здесь! Я здесь! — закричал мне кто-то, но я не обратила внимания на эти слова, так как умирающий стоял тут, прямо передо мной.

Мое тело действовало само по себе, по собственной воле слившись с судьбой моего отца, почти считая, что жизнь у насодна на двоих, и вот теперь, раздеваясь сама, я спасаю их обе. У него зазвонил хронометр, я сняла с пояса одну из своих капсул и ввела ему в клапан у основания шеи, но звон не прекратился. Я сорвала с пояса следующую, не понимая, чем рискую, и не понимая уж тем более, что если дело дошло до парадоксального раздевания, то сбой дала уже сама органика Найлока и мелкие сосуды больше не способны спазмировать, сохраняя последние остатки тепла. Его организм сдался. А мой — нет. И это трагедия. Это значит, я убила его.

Я поднесла к его шее вторую капсулу, когда меня кто-то схватил, и я забилась в сильных, необоримо сильных объятиях. Нас окружили механоиды в красных куртках объединенной экспедиции. Один из них — я не сразу, но узнала в нем доктора Дрейрара — быстро сделал Найлоку инъекцию, и двое других мужчин обернули его в объемное, пухлое одеяло, подняли и куда-то понесли. Я понимала, что происходит. Понимала, что нас нашли, спасли, но продолжала сопротивляться тому, кто меня обнимал, до тех пор пока он не сжал совсем крепко и не сказал мне: