Книга В холод, страница 68 – Нелл Уайт-Смит

Найлок выпростал руку из своего кокона и накрыл пальцами мою ладонь.

— Смотри,вот он, мой список. Там твои братья, твои сестры. Полные, и по матери, и по отцу. И всё все… Это есть промысел духов дикой ликры.

Пытаясь от него отстраниться, я достала из внутреннего кармана куртки маячок мастера Трайтлока и в танцующих небесных бликах увидела, что он испещрен надписями, нацарапанными настолько неглубоко, что сливались с серебристой поверхностью. Даты. Номера и даты. Без какой-либо системы. Это все-таки сумасшествие.

— …Твоя мать была вайссе[5]красной веры, она говорила с духами ликры, и они ее выбрали, они выбрали меня… Они рассказали ей, где Хрустальное Око, они рассказали, что город жив подо льдами, сквозь все эти годы он жив! И оно ждет нас, тебя и меня!.. Наши грехи будут искуплены, нам будет прощено, все прощено, потому что мы больше чем механоиды. Ведь ты тоже в них веришь, ведь это же у тебя в крови, железе и ликре, моя девочка. Ты настолько преданно любишь лед потому, что ты — моя дочь!

— Мне это не интересно, заткнитесь, будьте добры. — Я убрала послание погибшего коллеги в карман, но, вздохнув, завела хоть какую-то беседу. — Мне с вами нужно говорить, но это я стану делать на своих условиях. Какая книжка вам нравится? Или пьеса? Недавно про мастера Рейхара поставили. Вы видели? Как вам?

Он проницательно улыбнулся своей сухой, страшной улыбкой. В ней мне почудилась мстительность, и я подумала: «Сотворитель, Сотворитель мой, как же ты создал мир таким, что в столь мерзких для души моей глазах все равно отражается красота, которую я не могу постигнуть?»

Рейхар

Четвертый день экспедиции

Ледяные пустоши

Ясно

Опасаясь возвращения странного существа, мы договорились спать по очереди, и первое дежурство выпало мне. Голему не требовался сон, но он остро нуждался во времени на самодиагностику, ведь боли — естественной и удобной механики обнаружения повреждений, дарованной механоидам, — он не имел.

Я слышал, мол, кто-то из инженеров хотел научить големов чувствовать боль. Я слышал, мол кто-то из врачей хотел научить механоидов стать бесчувственными. И никто из них не преуспел, хотя когда-то, до Второй Войны Теней, компания по перевозке ликры в трупах использовала боль в мертвых телах, чтобы экономить на диагностическом оборудовании. Во всяком случае, так поговаривали.

— Как вы думаете, что это за существо? — тихо спросил я госпожу Карьямм, когда передавал дежурство. Заснуть я не спешил, несмотря на усталость, — ноющая боль в руке и груди не дала бы мне быстро провалиться в сон.

— Мамонт, — мрачно отозвалась она и быстро повернула ко мне голову, когда я не сдержал смешок. Глаз ее в темноте я не видел, но враждебность резкого движения буквально обдала меня гневом. — Вы не отсюда, мастер Рейхар. Вы ничего не знаете об этой земле.

— Мне кажется, я читал о ней достаточно, — улыбнулся я в ответ. — Да и бывал, мы изучали поведение газов в аэростатах в этих широтах, когда проектировали Сестер.

— Но не родились здесь и не учились, — холодно повторила она. — Вы не видели их кости.

— А где вы родились, где учились? — мягко поинтересовался я не потому, что не помнил из личного дела, а желая понять, что ей самой интересно о себе сказать.

Карьямм всю жизнь провела в северных широтах, в небольших городах близ Изразцов. Она воспитывалась в работном доме при добычном предприятии, потом увлеклась исследованиями этого региона и дважды штурмовала Белую Тишину в группах разных лидеров.