Книга В холод, страница 123 – Нелл Уайт-Смит

И мы будем жить. Я придумала план. Туда и сюда. Я добуду для себя присадку.

Не выходило не плакать, но звуков издавать мне не разрешалось, а на слезы у тела не хватало влаги. Я по очереди переносила свой хронометр и хронометр госпожи Кайры на тело мертвеца. Он остывал и начинал звенеть раньше срока, и хозяйка давала нам присадку. Туда и сюда. Туда и сюда.

Я не спала. Или же наоборот — спала наяву, и мне снились железный ящик и Сестра Заката. Туда и сюда. Снился трепет, прикосновение влажного полотенца к перегретой коже. Туда и сюда. Полотно рубашки, покрывающей наготу. Потом Сестра Заката сама становилась ящиком, и ее вместо земли укрывал снег, и мне было не выбраться. Некуда выбираться. Туда и сюда.

И мой план сработал — за ночь я выгадала две капсулы. Я обманула сумасшедшую с той стороны.

Этого мне хватит. С этим я смогу. Я смогу, просто нужно немного сил, просто нужно немного ветра, но я уже научилась его читать, мы с ним сроднились, мы выдержим, мы дождемся, только нужна одна ночь. Ветер — мой. Ветер мой, потому что мое небо.

Налетела и прошла буря.

Один раз я слышала звонокдвух хронометров одновременно с той стороны камня и поняла, что журналист еще жив и что его сняли с поста, чтобы он не замерз насмерть, но это не милосердие — обычная забота о работоспособности охранных систем. Как только распогодится, его вернут на место.

Когда пурга стихла, я выждала, пока журналиста снова заставят подняться на обшивку. Он, как я поняла, противился — прозвучало еще два удара по корпусу. Он боялся их, боялся, как и я. И только чтобы их не слышать, вернулся на ужасающий свой пост. Хорошо. Для меня это хорошо. Мне именно это и нужно.

Поцеловав замершее без движения тело госпожи Кайры в лоб, я сняла с себя хронометр, перетерпев не болезненное, но тянущее ощущение, когда его щуп покидал мою ликровую вену. Я словно бы оголилась. Я стала невидимой. Хронометр я надела на госпожу Кайру. Теперь она прикрывает меня, как тогда, как в тот день, когда я осталась жить ради нее, ради нас обеих.

Дальше я поднялась и достала химический карандаш. Последняя запись в журнале работ — устранить неполадку. Я прикоснулась к камню, разделившему нас в самой символической части нашей мертвой тюрьмы, решив расчистить немного места для надписи, и, как только нажала, целый пласт горной породы отпал к моим ногам.

Я посмотрела вбок, на дальнюю от горы стенку командирской гондолы, и увидела трещину, идущую по камню. «Это от удара, — объяснило мне мое измученное голодом и отсутствием сна тело. — От удара камень тоже пострадал». Ничто не может ударить, оставшись целым. Вернув взгляд на выступ, я увидела на нем номер. Обычный серийный заводской номер, каким маркировались все выходящие с завода детали. Вот и ура.

Я увидела номер, точно отвечающий версиям деталей, выпускавшихся для Хрустального Ока. Мы нашли его. Мы нашли город в первый же день, мы буквально оказались насажены на его насытительные установки, вывороченные из земли какой-то неведомой силой и окаменевшие за многие годы на этом жестоком ветру.

— Вы его нашли, госпожа Кайра, — рассказала я о самом главном событии века своей бесчувственной напарнице, самой близкой, самой дорогой для меня женщине на всей черной и белой земле. — Вы нашли Хрустальное Око, вы прямо в нем. Я иду сразиться за вас.