Онлайн книга «В холод»
|
— Вы ошиблись! — Что?.. — Неправильно тут написано! Некорректный номер! — Возможно… — Невозможно! Неправильно вы списали! Не бывает таких номеров, а! Вот и все. Вот и все, чего я добился. Вот и все, чего стоил наш путь. — Тогда разберемся завтра. — Нет! — Он задохнулся, преодолевая спазм, и под конец выдавил из себя: — Нет никакого завтра! Я бросил взгляд на горы. Стоя спиной к мотористу, я смотрел на весь наш проделанный путь, стремительно пожираемый темнотой ночи и шторма. На все, что я оставил за плечами, на все, что нас сюда привело. Буря полностью поглотила ночь, не дав нам и метра видимости. Вокруг бушевали только ветер и тьма. Ветер, тьма и цель впереди. Я не имел права смотреть в эту сторону. Я не имел права смотреть назад. Только не туда. Это опасно. Слишком. Я вышел из-под защиты Пугала, еще раз попросив его помочь и получив решительный отказ. Открыл затворысо стороны моториста, подставил тому плечо, и вместе мы начали наше окончательное восхождение. Наш пик мира высотой всего в пару сотен шагов. Дорога обеих наших жизней, проложенная сквозь шторм. Сама овеществленная смерть, повенчанная бурей с осязаемой истиной. Они ждали нас там, впереди. Как и всегда — ждали. Ответы на все вопросы, ключ к нахождению самой желанной географической точки мира, дорога к прощению всех наших грехов, к обелению всех ошибок. Неиссякаемый запас топлива. Это голем Хрустального Ока, это Отец Черных Локомотивов Хрустального Ока. Я верю. Я верю. Это он. Мы нашли, нашли город, пропавший в снегах эры назад. Мы ответили на самый горячий, западающий в сердце, живой вопрос геологии и археологии, мистики, алчного мира, думавшего, что город до сих пор собирает вокруг себя топливные богатства и легко решит любые проблемы нашедшего его предприятия: спасет от банкротства, проложит ему путь в будущее. Вот он — он ничего не скопил, он умер здесь, как простой бродяга, и мы это докажем. Мы докажем через несколько, через десять, через девять, мы докажем это через каких-то пять шагов, проложенных сквозь ветер и снег. Среди кромешной темноты. Убивающей, жестокой. Абсолютной. Я помог умирающему подняться на холодное, скользкое железо голема через время, стремительно утекающее, забирающее наши силы собой, зажег для него свет химического факела и с почти благоговейным ужасом принялся наблюдать за тем, как он считывает номер. Проверив несколько раз, он отдал знак отрицания. Я схватил его за плечи. Сквозь защитные очки поглядел глаза в глаза. Как «нет»? Что значит «нет»? Этот номер не читается? Он ошибочный? Он неправильный? Жестокий ветер не перекричать, и он присоединился своим запястьем к моему ликровому клапану. Мы соединились ликрой. В целое. Единое. «Этот голем изготовлен в середине Второго мира. Хрусталик тогда давно зарос льдом. Он как мы. Просто мертвый на горном склоне. Он тоже искал. И умер. И всё». Силы оставили меня, отхлынули, наподобие уходящей от берега волны, и напряжение, до того державшее мое тело, враз исчезло. «Могу я назвать вас братом?» — передал через ликру вопрос моторист, и я согласился. Тогда он сказал мне последнее: «Хорошо». С этим он собственным усилием мотнулся вправо, соскользнув с механической гладиколоссального безымянного голема, и, когда я добрался до его тела, жизнь больше не держалась в нем. Подняв глаза, ожидая увидеть перед собой только снег, холод и тьму, я понял, что к нам подошел Пугало. Он поднял меня, устроил внутри и осел, подогнув под себя тонкие ноги. Принялся пережидать пургу. Только движения. Он даже через ликру ничего мне не сказал. Осуждал, но защищал. Поддерживал, отрекаясь. Молчал. |