Книга Канун всех нечистых. Ужасы одной осенней ночи, страница 6 – Максим Кабир

Ударил колокол. Залаяли истошно английские борзые. В курительном салоне припозднившиеся игроки оторвались от бриджа. В обеденном зале первого класса, оформленном в стиле эпохи Якова I, задребезжали столовые приборы. Ночной шеф-пекарь Уолтер Белфорд вздрогнул и чертыхнулся: булочки падали с противня. Белфорд подобрал их и сдул пылинки. Булочки эти никто не съест.

– Милая? – Периш нахмурился. Тара, только что изображавшая из себя роковую соблазнительницу, обронила тарелку. Глаза ее выпучились. Она сипела и указывала куда-то за спину.

– Ты что, подавилась?

После скрежета наступила лживая тишина. Вода хлестала в пробоину, заливая котельное отделение, уголь в бункере, уничтожая бумаги в почтовой кладовой. У поручней леерного ограждения собирались потревоженные пассажиры.

А Тара Периш хлопала ладонями по постели и немо взывала о помощи.

– Интересно, – произнес заинтригованный Брайан.

Его жизнь, надежная, как этот пароход, полетела под откос тридцать первого октября, с визитом щуплого старикашки, заявившего:

– Мистер Периш, сэр, вы обязаны жениться на моей дочери.

Будто бы сам Самайн, дух Хеллоуина, явился в дом. Отсмеявшись и утерев слезы, Брайан пробасил:

– Позвольте… как вы сказали? Жениться? Обязан?

– Именно так, сэр, – смиренно ответил сморчок. – Тара, несчастный ребенок, настрадалась и должна быть вознаграждена. Вы богаты, хороши собой. Определенно, вы подходите Таре.

Вскоре выяснилось, что ничего смешного не было.

– Вы не помните меня, сэр? – Старичок поохал виновато. – Но вы, конечно, помните вашу предыдущую работу у мистера Полли, кораблестроителя. Видит бог, вы так быстро взлетели по карьерной лестнице… а я… я был всего лишь финансистом… смотрел на вас и думал: у этого парня большое будущее! Пускай он разбогатеет, и тогда… тогда я подниму кое-какие бумаги… бумаги, спрятанные в надежном месте, подтверждающие, что вы обокрали мистера Полли и других… и я спрошу, чего вы больше хотите – жениться на моей дочери или сгнить за решеткой в Уандсворте?

А дальше были обручальные кольца и покупка дома в США. Тара не переносила английскую погоду.

– Дорогая, тебе плохо?

Глаза Тары вылезли из орбит. Лицо посинело.

– Может, похлопать?

Брайан зааплодировал. Курица в горле Тары делала свое дело. Трубы лайнера изрыгали пар. В недрах парохода кочегар Джордж Битчем барахтался в черной от машинного масла воде.

Тара рухнула на пол, мелко затряслась и затихла.

Мистер Периш прикрыл веки, вслушиваясь. Широкая улыбка растеклась по его лицу.

Тара мертва… Эти два слова были слаще любого вина. И хотя они не ликвидировали всех проблем, сейчас Брайан Периш блаженствовал. Он достаточно хорошо изучил тестя, чтобы знать: деньги заткнут старику рот. И никто больше не измажет Брайана заварным кремом.

– За это стоит выпить! – провозгласил вдовец.

На палубах разгоралась паника. Судно кренилось на левый бок, капитан Смит велел радистам передать сигнал о помощи. Затопило корт, стюарды вежливо просили пассажиров надеть спасательные нагрудники.

– Простите! Простите, господа! Это важно!

Кто-то стучал в дверь. Периш смаковал вино – ему было не до светских бесед. Стюард удалился.

Испуганные лица людей, сгрудившихся между надстройкой и срезом полубака, озаряли вспышки сигнальных ракет. В ноль часов сорок пять минут вода разрушила перегородку, отделяющую кубрик палубы Е от кают третьего класса, а радист по фамилии Филлипс послал первый в истории человечества сигнал SOS.