Книга «Килл-сити»-блюз, страница 24 – Ричард Кэдри

Он оглядывается на своих приятелей-адовцев. Никто из них не поднял оружия. Зачем? Там наверху Люцифер, сам властелин, верховный хер. Если он не может справиться с Сэндменом Слимом с гражданской цыпочкой на буксире, тогда какой от него вообще толк?

Я касаюсь медной пластины на стене, и двери лифта открываются. Охранники стоят и пялятся. Касаюсь пластины внутри лифта, двери закрываются, и мы начинаем подниматься.

— Пока что Ад — сплошная ржака, — говорит Кэнди.

— Тебе стоит прийти на Хэллоуин. Все наряжаются как «Семейка Брэди».Серьёзно. Здесь внизу это шоу очень популярно.

Её сердце не просто быстро бьётся, оно пытается выскочить из груди и прыгнуть в самолёт на Бора-Бора.

—Ты не мог привести нас в гостиную Люцифера или что-нибудь в этом роде? — спрашивает она.

— Это было бы невежливо. Я засунул этого парня сюда, я должен проявить к нему немного уважения.

Она делает пару глубоких вдохов.

— Прости. Мне казалось, я была больше готова к этому. Я как-то видала проявления безумства Таящихся, но…

— Но не целый мир этого? Не переживай. Никто не готов к этой помойке.

— Так вот откуда родом Сэндмен Слим.

— Ага.

— Ты убил много тех, кто пялился на нас внизу.

— Не будь сексисткой. Адовок тоже. И вообще, я здесь прикончил изрядное количество народу. Когда не дрался на арене, мой бывший хозяин Азазель посылал меня убирать кого-то из своего чёрного списка. Пока я не прикончил и его самого.

— Монстр, убивающий монстров.

— Это моё имя. Не поминай его всуе и ничего с тобой не случится. Обещаю.

— Я тебе верю.

Она выпускает мою руку и берёт меня под руку. Должно быть, когда открываются двери, мы выглядим забавно и удивительно официально,словно дети, вырядившиеся в одежду своих родителей.

— Джеймс, я так рад тебя видеть, — говорит мистер Мунинн.

Не уверен, что так и есть, но он быстро обнимает меня, чего раньше никогда не делал. Должно быть, ему действительно до жути хотелось пообщаться с кем-нибудь, помимо невротических адовцев. Теперь мне стыдно, что я не спустился сюда раньше.

Мистер Мунинн весь чёрный. Чёрный, как чернила кальмара. И круглый, как пляжный мяч. На нём длинный парчовый халат, в который вплетён тонкий огненный узор. Под ним блестит боевой доспех Люцифера, высший символ власти здесь внизу. Он даёт всем знать, кто здесь главный. Не уверен, должен ли я называть его Люцифером или нет, так что просто пробую.

— Тоже рад тебя видеть, мистер Мунинн.

Он улыбается. Он уже устал от того, что его называют Люцифером, и от всех тысяч вариантов подхалимажа, который вам достаётся в пентхаузе. Мне знакомо, каково это.

— Ты привёл подругу, — говорит он.

Мунинн выглядит немного смущённым, словно я соседский ребёнок, принёсший в гостиную бездомного детёныша пумы. Вот так Мунинн видит Кэнди? Я не подумал, как он может отреагировать на нефрита. Возможно, я слишком много думаю. Я притащил гражданскую с собой вниз, в худшее место на свете, и он, наверное, это не одобряет.

— Мистер Мунинн, это моя подруга Кэнди.

— Очень приятно с вами познакомиться. Вижу, вы похожи на нашего друга Джеймса, с его любовью к одному имени.

— Ага, — бросает она. — Долгое время я знала только Старка. Потребовалось порядка шести месяцев, чтобы услышать вторую часть, Джеймс.

— Ну, я всё ещё не знаю твоей фамилии, — говорю я.