Книга «Килл-сити»-блюз, страница 145 – Ричард Кэдри

Я беру шинель у заколотого мною солдата и заворачиваю в неё Травена.

— Есть лишь одно место, куда я могу отвести тебя сейчас. Комната Тринадцати Дверей. Там тебя никто не сможет тронуть. Включая Люцифера и Бога. Я подумаю, что делать дальше, когда ты будешь в безопасности.

— Могу я увидеть Бриджит?

— Нет. — Это тяжело говорить. — Ты мёртв, и не вернёшься. Позволь ей погоревать и смириться с этим.

— Ты прав. Я не подумал.

— Не переживай, Отец. Требуется время, чтобы усвоить правила, как быть мёртвым.

— Ты умер и вернулся к жизни.

— Я не человек.

— Никогда бы не подумал.

— Спасибо.

Я смотрю в окно. Ветер стих.

— Слушай. Когда я доставлю тебя в Комнату, то принесу тебе кое-какие твои книги. Может, бумагу и ручку, если хочешь. Не обычные предметы. Что-то вроде школьных принадлежностей некроманта. Будет чем заняться, пока я обдумываю, что делать дальше. Я уже отнёс туда Шар Номер 8. Подумай об этом с другой стороны. Ты не какой-то запертый в комнате несчастный придурок. Ты этот, как его. Рыцарь, который охранял Святой Грааль.

— Согласно одним легендам, предполагалось, что его охранял Артур. Согласно другим — потомки Иосифа Аримафейского. Есть ещё история о Парсифале. А еще истории о тамплиерах.

— Чёрт. С тобой не соскучишься. Нет. Я имею в виду охранявших его трёх рыцарей.

Травен смотрит на меня.

— Полагаю, возможно, ты думаешь о фильме.

— Наверное.

Согревшись, он надевает шинель охранника поверх своей куртки.

— Спасибо. Не знаю, что ещё сказать.

— Мне так жаль, что я затащил тебя в Килл-сити.

— А мне нет. Я посмотрел в лицо Богу и испытал на себе худший его гнев. После этого, полагаю, я готов к комнате, граалю, и ко всему остальному, что может случиться.

— Оставайся здесь и грейся. Мне нужно проверить ту адскую гончую снаружи. А, может, и кое-что ещё.

Я беру пистолет у одного из мёртвых солдат и даю его Травену.

— Если кто-то, кроме меня, войдёт в эту дверь, не задавай вопросов. Стреляй. Отец, ты в Аду. Не переживай, что можешь подстрелить какую-нибудь училку.

— Я подумаю, — отвечает он и прячет пистолет в карман.

Я глупец. Он никогда им не воспользуется. Он по-прежнему священник. Сентиментален.

Я выхожу и беспокоюсь о нём весь тот час, пока меня нет.

Когда я возвращаюсь, Травен, этот чокнутый ублюдок, практически открыл в ангаре благотворительную столовую. Внутри ютится сотня проклятых душ, забредших сюда из долины, и пытающихся вернуть чувствительность своим мёртвым конечностям.

— И на минуту нельзя тебя оставить?

— Горбатого могила исправит, — отвечает Травен. — Подожди. Кажется, я только что пошутил. Моя первая шутка в качестве покойника.

— Мои поздравления. Пришлю тебе розы и резинового цыплёнка. Пора идти.

Я вытаскиваю его наружу. По пути он отдаёт свою шинель женщине в лохмотьях, которая боится войти в тёплое здание. Она пристально смотрит на него и целуетему руку.

— Пошевеливайся, Ганди[137].

Он улыбается ей и подходит ко мне.

— А мы не можем взять кого-нибудь из них с собой? Комната большая?

— Конечно, Отец. Кого из них спасём, а кто навечно останется в Аду? Выбирай.

— Я понимаю, в чём дилемма.

— Люцифер, первый Люцифер, всегда говорил мне, что я не умею мыслить масштабно. Ну вот я пытаюсь. И спрятать несколько душ в кладовой — не самый лучший вариант.

— Я доверяю тебе.

— Ну, хоть один из нас.