Книга «Килл-сити»-блюз, страница 143 – Ричард Кэдри

— Кто ваш друг? — спрашивает сидящий в одиночестве за столом тощий новобранец со сломанным носом.

— И снова я не услышал «сэр» в конце обращения ко мне.

Сломанный Нос, не вставая, распрямляется, но не потому, что следует правилам. В явном напряжении. Так начинаются драки в барах.

— Что это за хер с вами, сэр? Он не похож ни на одного из офицеров из тех, кого я видел. Сэр.

— Не беспокойся насчёт него. Я тот, ктоможет обеспечить тебе ещё худшее назначение, чем это.

— Хуже этого? — спрашивает парень у печки.

— Тебе нравится запах гнилой и свернувшейся крови, солдат? Хочешь провести несколько лет, патрулируя Стикс?

Сломанный Нос поднимает руку, как в первом классе. Он хорошо проводит с нами время.

— Простите, сэр. Под началом какого генерала вы служите?

— Ты что, допрашиваешь меня, солдат?

— Это простой вопрос, сэр. По чьему приказу вы здесь? Какой долбоёб мог отправить в эту глушь офицера в туфлях и без тёплой шинели? Сэр.

Я понимаю, к чему всё идёт. Наклоняюсь вперёд и шепчу капитану.

— Продолжай их забалтывать, — говорю я и выхожу наружу.

Нахожу хорошую тень за огороженной стоянкой снегоходов и проскальзываю обратно. Выхожу возле печки и перерезаю горло этому адовцу, прежде чем он успевает выплеснуть на капитана горячее пойло из чашки. Отпускаю его тело. Затем шагаю обратно в ту же тень. Снаружи сквозь шум ветра я слышу крики. Возвращаюсь через другую тень, держа в руке «ЗИГ». Всаживаю пули в головы ближайших к капитану двух охранников. Сломанный Нос стоит и наблюдает за моим исчезновением.

Когда я вхожу на этот раз, то делаю это под столом, за которым он сидел. Я выскакиваю из-под него, используя стол в качестве тарана, и бью его головой о стену. Один из двух других охранников делает удачный выстрел и выбивает «ЗИГ» у меня из руки. Я хватаю нож Кэнди и бросаю, попадая ему прямо в левый глаз. Он падает на последнего пока ещё остающегося на ногах охранника. Потрясённый охранник делает шаг назад, давая покойнику соскользнуть на пол. Я поднимаю «ЗИГ» и целюсь в него. Вытаскиваю нож из глаза его мёртвого друга и вытираю чёрную жижу о ногу солдата. Оглядываясь в поисках капитана, я замечаю, что дверь открыта, и он «вали, папа, вали»[136]. Приятного многодневного возвращения домой сквозь снежную бурю.

Я приставляю пистолет к голове солдата.

— Полагаю, милый, теперь только мы с тобой. Ты не против?

— Да, сэр.

— Я не офицер, так что не сэркай мне. Но ты же собираешься выполнить приказ того другого офицера?

Его взгляд сканирует комнату, задерживаясь на мёртвых и умирающих приятелях.

— Конечно. Всё, что пожелаете. Вновь прибывших легко найти.

Он снимает со стены связку ключей и берёт тёплую шинель. Указывает на солдата, которомуя попал в глаз.

— Снаружи холодно. Не хотите взять шинель?

— Не волнуйся насчёт меня. Просто веди.

В двадцати метрах дальше по укатанной снегоходами дороге тяжёлые железные двойные ворота. Вроде тех, что можно увидеть снаружи психиатрической клиники в старом фильме категории «Б». С забора свисают сосульки толщиной с человеческую ногу, и в два раза длиннее. Старый замок на воротах размером с тыкву. Охраннику приходится несколько раз постучать им по металлу, чтобы сбить лёд, прежде чем вставить ключ.

— Новички всегда держатся возле ворот. Здесь, на холме, высоко. В долине ветер не такой сильный, но поначалу они всегда остаются здесь. Некоторые замерзают и так и не спускаются.