Книга Его версия дома, страница 91 – Хантер Грейвс

Теперь нас было трое.

Джессика

«Я теперь знала одно — его безразличие заставляет меня думать о нём чаще».

— Джессика Майер

Я всегда говорила и буду говорить — любопытство это грех. Самый настоящий, карающий и бесполезный грех. Из-за него только одни проблемы. Потеря контроля. Непростительные ошибки. Оно провоцирует спонтанность. Абсолютное зло, особенно для такого человека, как я. Мне нельзя подрывать свой авторитет, свой образ собранной, железной девушки, которая не теряет голову ни при каких обстоятельствах.

А потом появился он.

И весь мой контроль будто смыло внезапным ливнем. Всё, что я выстраивала годами — дисциплину, рациональность, холодную дистанцию — рассыпалось в один миг. Почему? Почему я не могу выкинуть его из головы? Что в нём такого особенного? Я видала достаточно парней — наглых, самоуверенных, даже опасных. Но он… Он другой. Он не кричит, не доказывает. Он тихий, ледяной гул под землёй, который чувствуешь ногами, даже когда вокруг тишина.

И у меня нет ответа. Только это противное, липкое «потому что…», которое никуда не ведёт.

Я взглянула вперёд. Надпись на двери: «Кабинет психолога. Мистер Ричардсон».

От одной его фамилии по спине пробежал электрический разряд, смешанный с волной стыда. Господи, я вспомнила, как тупила перед ним. Как стояла, красная и неловкая, не зная, что сказать. И от этих воспоминаний ненависть к себе нарастала, подпитывая неловкость ещё сильнее.

Что я, чёрт возьми, здесь делаю? Я сама не поняла, как тут оказалась. Будто ноги привели меня сами. Если меня сейчас увидит Мия… От её похабных шуток и всевидящего взгляда я не отмоюсь до конца сезона.

Моя рука то тянулась к ручке, то отдергивалась, как от огня. Что я ему скажу, когда войду? «Вы странный, вам не место здесь»? «Откуда вы взялись?» «Зачем вы меня поймали?»

Поймал. Именно. Всё сводится к этому. Ладно. Я просто скажу «спасибо» и уйду. Быстро, деловито, без этих дурацких пауз.

Я потопталась на месте ещё несколько секунд, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Нет. Нет, Джессика. Любопытство — это зло. Разве ты не помнишь, куда оно тебя уже занесло? Как минимум, в тайные объятия литературного шлака про маньяков с кубиками на животе.

Интересно, а у него…

Нет! Я резко помотала головой, будто отгоняярой навязчивых образов. Я развернулась, дабы сбежать. Прочь от этой двери, от этого коридора, от этой слабости.

— Что же тебя заставило передумать?

Голос.

Он ударил меня в спину, тихий, ровный и неожиданно близкий. Всё внутри сжалось в один ледяной, болезненный комок — от внезапности, от стыда и от дикого, предательского всплеска того самого адреналина.

Я медленно обернулась.

Он стоял в тёмном углу коридора, в нескольких метрах от меня, прислонившись к стене. Университет уже опустел, лишь пара студентов мелькала в дальнем конце. Свет из окна падал на него по диагонали, выхватывая острые скулы и оставляя в тени ту самую часть лица со шрамом.

Сколько он там стоял? Сколько он наблюдал за моей немой борьбой с дверью и с самой собой?

Его лицо ничего не выражало. Ни насмешки, ни интереса. Только спокойное, выжидающее внимание. Как будто я была интересным симптомом, который он изучал, не вмешиваясь.

Я открыла рот, но звук не шёл. Горло было пересохшим. Всё, что я готовила сказать — «спасибо», «вы странный», любые слова — испарились, оставив после себя только пустоту и гулкий стук собственного сердца. — Я не…