Книга Его версия дома, страница 78 – Хантер Грейвс

Если бы я был тогда рядом…

Призрачное «тогда». Момент в прошлом Коула, когда его собственная жена, Моника, сбежала, сломав его. Момент, которого я не застал. Момент, после которого всё пошло под откос. Я всегда думал: если бы я был там, когда он начал терять берега, я бы мог его остановить. Удержать. Спасти его от него самого. И, возможно, спасти всех, кто пришёл после.

Но я опоздал. Тогда. И теперь это «тогда» навсегда определяло «сейчас».

Я снова открыл папку, мои пальцы легли на чёрно-белое изображение её лица.

Ты слишком похожа на неё.

Тёмные волосы. Тёмные глаза. Хрупкость, спрятанная за нейтральным выражением. Коул не искал просто девушку. Он искал реинкарнацию. Призрак. Сосуд для призрака своей разрушенной семьи. В его изуродованной психике это было не похищение, а… возвращение. Восстановление справедливости.

И в этом была самая чудовищная ирония. Судьба не просто подкинула ему лёгкую жертву. Она подкинула ему копию. Это уже не было просто заданием. Это было его личной, больной одержимостью, и миссия по наблюдению за Кейт превращалась в соучастие в его психозе.

Я резко захлопнул папку, звук хлопка гулко разнёсся по кабинету. Но избавиться от ощущения уже не получалось. Я только что не просто изучил досье. Я поставил психиатрический диагноз собственной миссии: бесполезная, фатальная попытка исправить одну ошибку прошлого, совершая новуюв настоящем.

Я был не спасителем. Я был похоронной командой, которая приходит заранее, чтобы измерить размеры гроба.

Волейбол.

Скупая строчка в разделе «Внеучебная активность». Университетская сборная. Либеро. Это означало не просто «играет для галочки». Это означало регулярные тренировки, расписание, обязательства. Это означало, что где-то в её искалеченной тревогой психике теплился крошечный, но живой уголок дисциплины и воли. Место, где её «сосед» не был полноправным хозяином.

И это была проблема. Серьёзная.

Потому что волейбол — это команда. А команда — это структура. Это люди, которые ждут тебя в определённое время в определённом месте. Тренер, который отметит отсутствие. Товарищи, которые могут позвонить, написать, забеспокоиться. «А где Кейт? Она же никогда не пропускает без предупреждения».

Это был рычаг, который мог сорвать всю тихую, аккуратную операцию. Коул любил чистые изъятия: человек исчезает из своей обычной, одинокой жизни, и звонок о пропаже раздаётся слишком поздно. Но здесь… здесь была встроенная система оповещения. Примитивная, но существующая.

Я мысленно прокручивал возможные сценарии. Придётся не просто наблюдать за ней. Придётся изучить график, понять динамику её отношений в команде. Выяснить, кто из этих «товарищей по мячу» может стать проблемой. Кто тот человек, который побежит её искать первым, вместо того чтобы пожать плечами.

Возможно, это тренер-педант. Или какая-нибудь надоедливая, гиперсоциальная однокомандница. Или, что хуже всего, кто-то, кто искренне заботится. Таких нейтрализовать сложнее всего.

Я откинулся, и стул снова жалобно скрипнул. Миссия, которая казалась прямой и ясной — наблюдение за одинокой, уязвимой девушкой, — внезапно обросла неприятными и неудобными боковыми ответвлениями. Придётся работать тоньше. Аккуратнее. И быть готовым к тому, что на пути встанет чья-то чуждая, настырная обеспокоенность.