Книга Его версия дома, страница 124 – Хантер Грейвс

Наш особняк был чуть скромнее, но он хотя бы был... тёплым? Более-менее. Он все еще напоминал мне музей, но все же, отдаленно веел домашней аурой. Дом Коула же был обогрет, но всё равно озноб пробирал до кожи. Ни одной забытой книги, ни случайно брошенной на столе чашки. Ни одной семейной фотографии. Только... пустые фоторамки.

Я остановилась посередине комнаты, ощущая себя крошечным, чужеродным пятнышком в этой безупречной геометрии. И вдруг почувствовала на себе взгляд.

Коул стоял у входа в гостиную, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди. Он наблюдал за мной. Не следил, а именно наблюдал — с тем же сосредоточенным, оценивающим интересом, с каким я рассматривала его дом.

— Нравится? — спросил он, и его голос, мягкий, но отчётливый, отозвался эхом в пустом пространстве.

Я повернулась к нему, и после пары секунд молчания... отрицательно помотала головой, сдерживая глупую ухмылку.

— Нет...

Слово повисло в стерильном воздухе, грубое и детское. Я ждала, что его лицо замрёт, что в глазах мелькнёт холод или раздражение — та самая реакция, которую я видел на лицах родителей или Хлои, когда я говорила не то, что от меня ждали.

Но вместо шока, вместо неприязни, Коул громко рассмеялся. Не короткой усмешкой, а искренним, глубоким смехом, который разлился по каменным стенам, наполнив пустоту живым, почти невероятным звуком.

— Ох, Кейт... — он вытер несуществующую слезу с уголка глаза, всё ещё смеясь. — Боже мой. Ты... я обожаю тебя. Искренность — это роскошь, которую здесь ещё никто не мог себе позволить.

Он сделал несколько шагов ко мне, и его смех сменился тёплой, сияющей улыбкой. Он не выглядел оскорблённым. Он выглядел... восхищённым. Как будто я только что преподнесла ему бесценный подарок.

— «Нет», — повторил он, и слово звучало на его языке как высшая похвала. — Никакихслащавых комплиментов. Никаких попыток угодить. Просто чистая, неприукрашенная правда. Знаешь, сколько людей приходило сюда и пыталось найти хоть что-то, за что можно уцепиться в своих лестных отзывах? Ты первая, у кого хватило смелости просто сказать «нет».

Он стоял теперь совсем близко, и его голубые глаза изучали моё лицо с таким интересом, будто я была самой увлекательной загадкой на свете.

— Этот дом не создан для того, чтобы нравиться, солнышко, — прошептал он, и его голос стал тихим, доверительным. — Он создан для того, чтобы быть. Как скала. Как закон природы. И то, что ты это видишь... то, что ты это чувствуешь и не боишься сказать... — он медленно покачал головой, и в его взгляде была неподдельная нежность, смешанная с чем-то более тёмным, более жадным. — Это доказывает, что я был прав. Ты не такая, как все. Ты настоящая.

Его слова обрушились на меня лавиной, смывая остатки смущения и страха. Вместо осуждения — принятие. Вместо насмешки — восхищение. Он не просто разрешил мне быть несогласной. Он возвёл моё «нет» в ранг доблести. И в этом был такой извращённый, пьянящий смысл, что у меня перехватило дыхание.

Я смотрела на него, на этого человека, который смеялся над моей грубостью и видел в ней силу, и чувствовала, как внутри что-то окончательно и бесповоротно смещается.

Он мягко надавил на мою поясницу, указывая к лестнице, и разбил своим голосом неловкую паузу.

— Иди, чемпионка, прими душ, а я приготовлю для тебя победный ужин. Всё, что нужно, в ванной есть.