Книга Его версия дома, страница 117 – Хантер Грейвс

— Ты видел?! Видел?! — её голос сорвался на визгливый, счастливый смех, а зрачки были расширены не только от адреналина, но и от какого-то дикого, первобытного торжества.

Она обняла меня первой, вцепившись с силой, которой я от неё не ожидал. Её тело, горячее и влажное от пота, дрожало от переизбытка чувств. Я обнял её в ответ, крепко, почти болезненно, проводя носом по её потной шее, вдыхая запах соли, крови и этой её невероятной, живой победы. Первобытный инстинкт ударил в виски тяжёлым молотом — я хотел сжать её так, чтобы наши кости хрустели, хотел затащить в самое тёмное место и заполнить собой всё это ликующее, хрупкое тело, накормить каждую её дырку своей спермой, чтобы она навсегда запомнила, кому принадлежит её триумф.

— Солнышко, — прошептал я ей в волосы, голос мой был хриплым от сдержанной ярости и чего-то ещё, более тёмного. — Я уже собрался разнести весь этот чёртов зал вдребезги, когда ты упала. Но ты… ты встала. Это было нечто.

Я отодвинул её на расстояние вытянутой руки, держа за плечи, и внимательно, почти клинически, осмотрел её лицо. Рассечённая бровь, ссадина на щеке, взгляд, полный звёзд.

— Ты вся в крови, малышка. И все еще невероятно красива. Пойдём, я отвезу тебя. Ты заслужила самый лучший уход.

Кейт закивала, слизывая с губ капельку крови, смешанную с потом, и это простое движение казалось мне откровенно эротичным. Она была такой... заряженной. Наэлектризованной жизнью, которая била из неё ключом, смывая все её привычные страхи и тревоги.

— Да, да, — торопливо согласилась она, её глаза бегали, не в силах сосредоточиться на чём-то одном. — Только я переоденусь! Я быстро!

Я всунул ей в руки бутылку с водой, она взяла её, не глядя, и сделала несколько длинных, жадных глотков, не переставая болтать, слова вылетали из неё пулемётной очередью.

— У меня... у меня внутри будто что-то зажглось! — выдохнула она, и её голос дрожал от переизбытка чувств. — Я будто на каком-то допинге! Я чувствую всё так... так остро! Каждый мускул, каждый удар сердца! И этот шум... и боль... она такая... настоящая! Я ничего подобного никогда не чувствовала!

Она сновапосмотрела на меня, и в её расширенных зрачках я увидел не просто возбуждение. Я увидел прорыв. Тот самый, о котором говорил Кертис.

Я был здесь, я видел её триумф. Я был частью этого кайфа.

Идеально. Даже лучше, чем я планировал.

— Я знаю, что ты чувствуешь, — сказал я тихо, проводя большим пальцем по непоражённой щеке, стирая следы пыли и пота. — Это и есть настоящая жизнь, солнышко. Не та, что прячется в таблетках и страхах. А эта. Громкая, болезненная, прекрасная. И она теперь твоя.

Я видел, как мои слова падают на благодатную почву. Она слушала, заворожённая, ловя каждое слово как обещание.

— А теперь иди, переодевайся, — мягко, но неоспоримо подтолкнул я её в сторону раздевалки. — Я буду ждать тебя у машины. Мы отпразднуем эту победу как следует. Только мы двое.

Она кивнула, ещё раз сияюще улыбнулась мне и, прихрамывая, но с невероятной лёгкостью в движениях, рванула в раздевалку, унося с собой это сияние и этот дикий, неукрощённый огонь.

Я проводил её взглядом, и улыбка медленно сползла с моего лица. Эйфория пройдёт. На смену ей придёт опустошение, усталость, боль. И когда она придёт, именно я буду рядом. Чтобы подобрать её на самом дне. Чтобы снова стать её якорем. Единственным, кто понимает эту грань между болью и экстазом.