Книга Его версия дома, страница 108 – Хантер Грейвс

— Так что всё, капитан. Теперь у тебя две миссии. Первая — выиграть матч. Вторая — передать его послание Кейт. И сделать это нужно... с должным выражением лица. Поняла? Как хорошая девочка.

Последние слова она произнесла, пародируя его интонацию, и снова захихикала

Я же смотрела на дверь, из которой он вышел. На фоне Мия всё ещё задыхалась от смеха или от возбуждения, но я уже думала о другом.

— Кстати, а ты не замечала... — голос мой прозвучал тихо, будто я боялась, что слова снова призовут его сюда. — Мистер Ричардсон не так долго у нас, но Кейт... вроде часто к нему ходит...

Почему-то от этой мысли внутри стало неприятно. Не просто щемяще, а холодно и тревожно, как будто я наткнулась на что-то важное, но не смогла разглядеть в темноте.

— И сегодня... я зашла после неё, — добавила я, и это прозвучало как признание в чём-то постыдном.

— Так она же вроде часто ходила к нашему бывшему мозгоправу, — сказала Мия, её лицо стало задумчивым, потеряв минутную игривость. — Сама же знаешь, у неё проблемы с головой.

А, ну да. Как я могла забыть?

Слова Мии должны были успокоить. Объяснить всё просто: пациент и новый врач. Логично.

Но они не успокоили. Наоборот, вколотили этот факт в сознание с новой, отвратительной силой.Кейт нуждаетсяв нём. В его внимании. В его спокойном, уверенном присутствии, которое я только что ощутила на себе — и которое одновременно притягивало и пугало. Это не просто мимолётный интерес. Это… система. Расписание. Регулярность.

«Восемь тридцать. Не опаздывать.»

Ревность, которую я только что признала, вспыхнула с новой, ядовитой силой. Она была уже не просто щемящим чувством к привлекательному мужчине. Она была грязной, удушающей волной, потому что теперь у неё было основание. Он уделял Кейт время. Структурированное, важное время. А что я? Минутный перерыв между пациентами? Неловкий инцидент, который он мастерски обернул в поручение? «Будь хорошей девочкой и передай».

Мия смотрела на меня, и её задумчивость сменилась пониманием. Она видела, как меняется моё лицо.

— Ох, — тихо сказала она. — Так вот оно что. Тебе не просто кажется, что он ей интересуется. Тебе не нравится, что у неё есть на это право. Потому что ты-то пришла как шутка, как провокация. А она приходит по-настоящему. У неё причина. И он её… принимает. Серьёзно.

Я кивнула, не в силах выговорить ни слова. Ком в горле стоял колючий и горячий. Именно так. Он принимает её серьёзно.

Хорошо.

Хорошо, мистер Ричардсон.

Я медленно выпрямила спину, сглатывая ком в горле. Глаза, ещё минуту назад полные паники и стыда, стали сухими и твёрдыми. Я посмотрела на дверь, за которой он исчез, и мысленно проговорила то, что никогда не решусь сказать вслух:

Я буду хорошей девочкой, мистер Ричардсон. Самой лучшей. Такой послушной, такой предсказуемой, такой… удобной. Я передам ваше сообщение. Буду улыбаться. Буду кивать.

А потом…

Внутри, в самой глубине, где тлели остатки стыда, разгоралось новое пламя. Не отчаяния. Не ревности в её инфантильном виде. Это был холодный, безжалостный огонь амбиций и вызова.

…потом я сделаю так, что вы забудете о существовании всех своих пациенток. Вы будете видеть только меня. Хотеть только меня. И к тому времени, когда вы это поймёте, будет уже слишком поздно играть со мной, как с глупым ребёнком.