Книга Леденцы со вкусом крови, страница 22 – Дэниел Краус

У Робби есть замечательный набор магнитиков из НФЛ, который я повесил на холодильник. Так вот, рука Даг просто смела на хрен все, что там было. Стилер, Браун, Бенгал полетели в разные стороны. Она пнула шкаф, и я даже слышал, как порскнули во все стороны мыши. Она вмазала кулаком по стене, попав по выключателю, и свет моргнул, как в фильме ужасов, как будто сейчас в одного из нас вонзится мачете.

Робби потерял дар речи. Блин, да я тоже. Я тоже, блин. Лили-путка встала на ноги, и я улыбнулся ей, чтобы не боялась. Иногда с Даг такое случается. У нее внутри тугой клубок эмоций. Жаль, здесь нет ее сучек-подружек: они хорошо знают, как успокоить эту истерику. Мы с Робби – нет. Мы стояли соляными столпами, а свет загорался и гас, загорался и гас.

Долго со всей дури жать на выключатель, не поранив костяшки пальцев, практически нереально. У меня скрутило живот, когда я увидел на выключателе маленькие красные пятна. У Лили-путки, видимо, тоже, потому что она заскулила. Мне, как ее брату, это не понравилось. Да, я всего лишь ребенок, очень маленького роста и с конъюнктивитом, но надо быть мужиком и стоять прямо, как будто у меня все хорошо.

Я подошел к Даг и с чувством сказал:

– Даг, подружка, держись, мы с тобой.

Подействовало волшебно: она окинула меня страстным взглядом из-под красивых влажных ресниц, а затем посмотрела на яблоки. На секунду мне показалось, что я все понял: Даг расстроена, ей не нравится план Робби, она считает его слишком жестоким по отношению к детям, которые не заслуживают ни наркозависимости, ни бритвенных лезвий. И я даже подумал, что в этом что-то есть.

Но оказалось, что она рыдает совсем не из-за этого. Она начала отчитывать Робби за то, что он портит ей Хэллоуин, ведь, как только разнесется слух, что какой-то нищеброд с Желтой улицы раздает фрукты, дети вообще перестанут приходить, потому что раздавать фрукты на Хэллоуин – это очень стыдно.

А у нее губа не дура, да? Что ж, это объясняет истерику. Подружки неделями трудились над ее секретным костюмом, и нет смысла надевать его, если никто не придет и не увидит.

Робби был в шоке. Выглядел так, словно мы у него шоколадку украли. В хибаре стоял гам: Даг рыдала, мошки пищали, и Робби принялся зажимать уши руками. Блин, странно. В голове всплыла картина, как дружки-жуки Лили-путки спрятались в черепе Робби и теперь велят ему делать разную странную хрень, в том числе эти опасные конфеты. А жирдяй теперь не дает им вырваться на свободу.

Робби хлопнул себя по лбу и сказал, что купил эти яблоки втридорога на рынке, и будь он проклят, если они пропадут даром. Похлопал себя по щекам, покраснел, но не от злости – от стыда, и я, кажется, наконец понял. Эта лживая жирная жопа так и не позвонила новому дилеру! Вот и не делает супермолоко! Вот и пошел и купил расписную корзину с яблоками. Да он просто боится!

Видит бог, я бы сказал это жирдяю в лицо. Но это недальновидно. Ради Даг надо держаться вежливо. Так что я достал из ботинка шоколадки York Peppermint Pattie с перечной мятой, которые припас для себя. Да, купил и зажал, признаю. Доллар семнадцать центов штука, не брать же на всех. Сечете?

Но к черту, этот гам мне думать мешает. Я показал Робби лакомство.

– Смотри. Держу пари, лезвие бритвы идеально поместится туда сбоку.