Книга Леденцы со вкусом крови, страница 19 – Дэниел Краус

Я расхохотался! Менеджер даже моложе Робби! И, похоже, он сейчас устроит старику головомойку. Думаю, боится, что я подам в суд на «Уолгрин». Еще бы! Мама столько раз смотрела «Судью Джуди» и «Судью Матиса», что, наверное, уже стала экспертом в судебных процессах, перекрестных допросах и всем таком. Я думал было остаться и понаблюдать, как менеджер с козлиной бородкой учит Дика вести дела, но Даг дернула меня за руку, Лили-путка выплюнула жвачку, а сам я уже чертовски чесался. Чтобы расслабиться, мне бы сейчас не помешала здоровая кружка супермолока.

Хотите честно? Облегчение после всей этой истории с Гвендолин и походом в «Уолгрин» я почувствовал только тогда, когда экскаваторы остались далеко за спиной и показался огромный дворец-свалка Робби. Я знал, что здесь, в этом месте никто не станет делать обо мне выводов и судить меня.

Первое, что я всегда вижу, подходя к дому, – огромная спутниковая тарелка, оставленная родителями Робби еще давно. Там скапливается дождевая вода, в которой, когда тепло, купается Лили-путка. Она вечно из-за этого измазана в чем-то черном и жирном. Мне приходится поливать ее из шланга, а она смешно танцует под холодными струями. Такое точно навсегда останется в памяти.

Наверное, ужасно, но эта хибара мне в большей степени дом, чем у мамы. Чтобы ходить по двору, я проложил нормальную дорожку из покрышек, на которых изображены сексуальные женщины и туманный горн Легхорн. Она начинается у спутниковой тарелки и заканчивается у чертовски высокой стены из автомобильных аккумуляторов. Время от времени Робби вылезает наружу в одних штанах покурить и поболтать о них. Он говорит:

– Вот это – минусовая клемма, а это – вентиляционная крышка, а это – отстойник…

– О боже мой, да всем насрать, – говорю я. – Теперь это наша стена, и ей скоро хана!

Робби хранит покрышки где-то сзади дома. Я знаю, что люди воспринимают их всерьез, но даже такой классный строитель, как я, ничего из них не возведет. Мы с Даг и Лили-путкой предпочитаем хлам, который вообще непонятно как чинил отец Робби. Видели когда-нибудь пишущую машинку? Безумие. Еще есть саксофон, все такой же золотой, но не играет. Робби сказал, что у него нет язычка, так что мы с Лили разобрали его. Пишущую машинку тоже. Мы разложили кнопки с буквами на этом странном столе с рычажками и циферблатами. Робби решил блеснуть интеллектом и сказал, что это литографский станок. Эй, жирный, ты чего несешь? Заткнись, пока не опозорился.

Но правда в том, что в хате Робби мы узнаем куда больше, чем в школе. У него есть глубиномер от какой-то компании, занимающейся подводными исследованиями. Есть уздечка для лошадей. Есть солнечные часы, такие старые, что, кажется, видали самого Иисуса. А самое жесткое, что я нашел, – электросчетчик. Со всей самоотдачей раскручиваете полсотни винтов – и видите миллион маленьких шестеренок, спиралей и механизмов.

Копаться во всем этом хламе приятно. Сразу вспоминаю, как я ходил по вторникам к школьному психиатру мисс Пул, пока она от меня не устала. Мисс Пул была очень милой латиноамериканкой с классными сиськами, к которой меня направили на коррекцию. Это случилось, когда я попытался удалить ребенку шатающийся зуб ножницами для уроков труда. Мисс Пул в основном пыталась меня утихомирить. Заставляла дышать в стиле йоги, считать задом наперед и представлять лодку на озере – словом, всякую смешную ерунду. Что ж, мисс Пул, электросчетчик в деле. Возня со сложными механизмами вызывает у меня желание стать ученым, чтобы выдвигать гипотезы, концепции, теории и проводить эксперименты.