Книга Леденцы со вкусом крови, страница 133 – Дэниел Краус

Теперь о таком можно было только мечтать. Джеймс принес в дом нечто запретное, мертвое, нарушил такой фундаментальный запрет, что его даже никогда не обсуждали. Разве кошка тащила в дом дохлых мышей? Конечно нет, а она была всего лишь глупым животным.

Джеймс был в ужасе. Как бы объясниться? Отец захочет знать, что это, но Джеймс и сам не знал. Отец захочет знать, откуда это взялось, но Джеймс и сам не знал. Отец захочет знать, зачем он это взял и притащил домой, но… Джеймсу хотелось плакать: он и сам не знал, не помнил.

Отец посмотрел на мешок с отвращением, прикинул, куда бы его положить. На полу был обычный пацанский беспорядок: кроссовки, солдатики, бейсбольная перчатка, разбитый фонарик.

– Ты нарушил комендантский час, – начал отец. Джеймс про себя взмолился о пощаде. Отец отвернулся. – Я даже не злюсь. Мальчики так делают, я все понимаю. Мне это не нравится, но я все понимаю, и сейчас разговор не об этом.

На самом деле они говорили об этом уже не раз: о буйном нраве мальчиков и о том, как Джеймс, если будет осторожен, сможет, несмотря на увещевания матери, вести себя так до конца колледжа. Главное – быть благоразумным, а Джеймс сегодня проявил себя иначе. Он принес домой нечто ужасное, и это не только поставило под угрозу его будущее, но и поставило отца в уязвимое положение перед матерью.

Джеймс решил, что самое время заговорить. Он подобрал слова, повторил про себя и начал вслух:

– Прости…

Отца это, похоже, не тронуло. Он был сейчас идеально чисто выбрит, лицо покраснело от бритья, а утро стояло такое раннее, что из пропитанного чернилами кармана еще не торчало ни одной ручки. Он напрягся, вновь беря мешок в руку.

– Я думал, ты умнее. Там Реджи замешан, да? Он дурно на тебя влияет, Джеймс, и мне хотелось бы, чтобы ты это видел.

Джеймс лихорадочно соображал. Он чуть не крикнул: «Да! Да! Это все Реджи!», но что-то внутри забилось еще быстрее. Он поймал себя на том, что качает головой, выгораживая друга: мол, нет-нет, Реджи тут ни при чем. Губы сами промолвили:

– Это не Реджи.

Отец поднял пухлый мешок, словно гирю, и посмотрел на него.

– Это воровство. Я сомневаюсь, что ты пошел бы на такое без своего Реджи, но мало ли, вдруг я неправ. Вдруг я ошибался в тебе. Вдруг ты разочаровал меня еще сильнее, чем мне казалось.

И тут отец сделал нечто ужасное. Он швырнул мешок Джеймсу на кровать. Тот почувствовал, как коробка из-под яблок всем весом ударила его в голень.

– Я скажу, что меня особенно огорчает, – сказал отец, повышая голос. – Что ты поверил в такой бред. Что мы воспитали тебя… – Он захлопнул рот, как будто засомневался в своих словах, а затем продолжил уже потише, чтобы не разбудить мать. – Что мы воспитали тебя с определенными ценностями и устремлениями, а ты все равно ведешь себя им наперекор. Ты опозорил меня, Джеймс. Ты сильно меня подвел.

Это были худшие слова, что Джеймс слышал от отца. Он думал, что разревется – такое случалось и по менее серьезным поводам, – но слезы почему-то застряли на полпути. Нос задыхался от соплей. Руки стали липкими от пота. Шея горела.

– Посмотри на него, – сказал отец, указав подбородком на мешок. – Давай, погляди. Ты же приложил столько усилий, чтобы достать своего Монстра, так посмотри же, что тебе досталось.

Джеймс опустил глаза на мешок и далеко не сразу осознал, что сказал отец: он назвал Монстра по имени. Джеймс уставился на отца совершенно ошарашенным взглядом. Тот все понял и заговорил с Джеймсом медленно, как со слабоумным: