Книга Закат, страница 136 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

– Мои предки были синтоистами или буддистами, – сказал Нисимура. – Сам я никогда не исповедовал ничего из этого. И то, что я повидал в «Олимпии», не вызвало у меня особой симпатии к христианству. Но именно такой энтузиазм нам и нужен. Нам надо, чтобы люди уверовали.

– Я бы не обольщалась, – сказала Шарлин. – Все, во что люди верили, пошло прахом.

– А во что они реально верили больше всего? – поинтересовался Нисимура.

Шарлин вздохнула.

– Я лично знала парня, верящего в мощь гаджетов.

– Я его понимаю, – заметил Личико. – Я болтался в интернете сутками напролет. Сейчас и сам не понимаю, что меня там привлекало. Нам все время говорили, что наши гаджеты против нас же и обращены. Воруют наши данные и продают их. Но я все равно продолжал верить.

– Маленькие ядерные бомбы… и их мы таскали при себе все время. Иные – даже в душ без них не ходили. – Нисимура кивнул. – Вся проблема с так называемыми интеллектуальными устройствами заключалась в том, что их можно было персонализировать. Следить за тем, кто тебе нужен. Видеть и слышать только то, что тебе нравится. Это как постоянно пялиться в этакое ручное зеркальце. Конечно, мы были одержимы гаджетами. Теперь вся хитрость в том, чтобы заменить это зеркало окном. Мы больше не должны видеть самих себя, нужно узреть друг друга.

– Не получится, – со вздохом протянула Шарлин.

– Ну и настрой, Рутковски, – пожурил ее Нисимура.

– Всем будет казаться, что как вид мы регрессируем. Даже мне иногда так кажется.

– Вы, Карл, говорите о том, чтобы вдохновлять людей идеями в той же мере, в какой прежде их вдохновляла религия, – заметил Личико. – Только проблема в том, что религия полагалась на чудеса. Мы истратили все, что у нас было. В библейские времена люди подумали бы, что наша жизнь до рокового октября была полна чудес. Слепцы могли прозреть. Калеки – снова на ноги встать…

– А тут еще и мертвые оживать начали, – с усмешкой добавила Шарлин.

– И все, для чего мы жили при этом, – вредить друг другу, – подвел черту Личико.

– Именно это и вселяет в меня надежду, – возразил Нисимура. – Одно я знаю точно: в те времена мы не были счастливы. Не были довольны собой. Сейчас все изменилось в том плане, что мы снова можем увидеть мир красивым и неиспорченным. Я и впрямь верю, что мы сможем наладить в нем безопасный быт, если будем придерживаться философии животного царства, беря только то, что нам по-настоящему нужно.

– Сколько здесь людей? – спросил Личико.

– Этта Гофман проводит перепись населения, – сказала Шарлин. – Наверное, порядка пяти или шести сотен. Так, навскидку.

– С таким количеством план осуществим, – произнес Личико. – Такому количеству можно сказать: «Не расщепляйте атом», «Не производите напалм», «Не изобретайте социальные сети», – и они, возможно, послушаются. Но если поднять отметку до тысячи? До двухтысяч?..

– Я где-то читала, что потребуется десять тысяч голов населения банально для того, чтобы избежать кровосмешения, – добавила Шарлин.

– Libido dominandi,– сказал Нисимура. – Тяга к господству. «Власть – это страсть», если говорить чуть более поэтизированно. Кто долго трется в среде моряков, волей-неволей выучивает эту крылатую фразочку.

– Ох, латынь. – Шарлин скривилась. – Если мне предоставят выбор, я предпочту зомби-апокалипсис медицинскому колледжу.