Книга Рассвет, страница 99 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Нисимура старался особо не зацикливаться на этом. Уже десять лет никто не прищуривался с намеком и не называл его япошкой. Комплекс, что он не такой, как все, проявлялся в основном в подобных коллективах – где мужчины, разомлев от жирной пищи, мерялись мужицкостью и искали друг у друга больные места.

Например, Роналду Рибейро, старшина по званию, специалист по поисково-спасательным работам, докопался до ударной группы «Олимпии», и потом эту тему мусолили все утро. Уйдя в нейтральные воды между Гавайями и Сан-Диего, подводная лодка и фрегат ударной группы задержались в Перле для переоснащения и ремонта. На авианосце остались три эсминца, судно снабженцев и крейсер «Твердыня» с управляемыми ракетами.

– «Хикенлупер» ходит кругами, – сказал Рибейро. – Полностью сбился с курса.

– Навигационный маневр? – предположил специалист по криптологии Даррелл Милличэмп.

– Такого я еще не видел. – Рибейро размазал желток по тосту. – Круг за кругом.

Сотрудник службы безопасности Уэйлон Ленеган усмехнулся.

– Нас больше не сокращают. Они могут перестать выпендриваться.

– А «Поллард»? Он просто исчез. – Рибейро напел мелодию из «Сумеречной зоны».

– Исчез? – спросил Милличэмп. – Что значит «исчез»?

Рибейро запил свой тост кофе.

– Исчез, как и этот тост. Я поднялся на «остров», чтобы убедиться самому. Они делают тридцать три узла на обратном пути до Перла.

Ленеган сцепил пальцы на затылке и рыгнул.

– Я бы не прочь вернуться на Оаху. Пляжи с раскаленным песком, аборигенки в юбках из листьев.

– Положи это в «Копилку идей» Виверса. – Рибейро усмехнулся.

Бертран Виверс, человек настолько замкнутый, что по сравнению с ним Нисимура казался тусовщиком, последние полгода был предметом шуток на яхте, рекламируя ящик для анонимных предложений, который он установил возле своей каюты. В «Копилку идей» поступило множество предложений, и в результате разглагольствований Виверса о неуважении этот ящик стал основным источником удовольствия как для рядовых, так и для офицеров. За исключением Карла Нисимуры, конечно. Все, что выходило за рамки кодекса, заставляло его нервно потеть.

Милличэмп кивнул в его сторону.

– Что скажешь, Святой Карл? Ты совершил больше таких рейсов, чем мы. Ты когда-нибудь видел, чтобы «жестянка» вела себя как «Поллард»?

Нисимура выдержал паузу, и, как по команде, трое офицеров с трудом скрыли ухмылки. Точно так же, как сдержанный рулевой заслужил прозвище Святой Карл, его нарочитую нерешительность окрестили «задержкой Нисимуры». Нисимура знал свою репутацию. Он трезво обдумывал каждый вопрос, будь тот о вражеских атаках в Персидском заливе или о том, какую марку зубной пасты купить в судовом магазине. «Задержка Нисимуры» была привычкой, выработанной в начальной школе, где одноклассники высмеивали неправильное произношение слов, унаследованное им от отца-японца.

Он напускал на себя маску добродушия, когда кто-то шутил про «задержку Нисимуры», но, по правде говоря, это его задевало, и он стыдился своей мальчишеской деликатности, которой не было места на флоте. Нисимура тешил себя мыслью о том, что ему недолго осталось демонстрировать эту задержку перед сослуживцами. Ему было сорок три года, и, хотя Нисимура знал, что это удивит мужчин за столом, он хотел воспользоваться возможностью и подать в отставку после двадцатилетнего стажа.