Онлайн книга «Рассвет»
|
Исчерпывающее понимание жизни на флоте начало беспокоить Нисимуру. Спроси его что-нибудь об «Олимпии», и у него был бы готов ответ, как будто эта яхта была его первенцем, а не стоящей двадцать миллиардов грозной армейской собственностью, оснащенной ядерным реактором. Построенный в 1968 году, спущенный на воду в 1975-м и введенный в эксплуатацию в 1976-м, CVN-68X, он же USS Olympia, он же «Большая мамочка», был вторым по старшинству авианосцем класса «Нимиц» в Военно-морских силах США, на счету которого было тринадцать боевых рейсов. Огромная, как лежащий на боку небоскреб, способная преодолевать семьсот морских миль в день, с полетной палубой, загруженной, как аэропорт средних размеров, «Олимпия» была легендарным титаном, срок службы которого близился к концу. Возможно, это ее последнее путешествие; в таком случае, считал Нисимура, вполне уместно, что это будет и его последнее путешествие. «Большая мамочка» отличилась в таких операциях, как «Щит пустыни», «Несокрушимая свобода» и «Свобода Ирака». Как мог моряк сомневаться в достоинствах миссий с такими вызывающими названиями? Нисимура мог. Его недоверие к военно-промышленному комплексу неуклонно росло на протяжении двух десятилетий. Всему виной японо-американские корни, которые включали в себя обе стороны истории Хиросимы и Нагасаки. Всему виной работа, связанная с управлением судном, что является важным элементом демонстрации силы на любом авианосце. Нисимуре не нравилось признавать, что авианосец был оружием, самым крупным из имеющихся у флота, и что каждый из пяти тысяч человек являлся всего лишь винтиком в пусковом механизме. Нисимура знал жизненный цикл авианосца лучше, чем свой собственный, и пришло время это менять. Вопрос, который мучил таких офицеров, как Рибейро, Милличэмп и Ленеган, – что, черт возьми, они будут делать в частном секторе? – не беспокоил Нисимуру. Ему было все равно. Он готов был вкапывать дорожные знаки, упаковывать продукты, все что угодно, лишь бы проводить больше времени со своей семьей. Мало кто на борту «Олимпии» был в курсе, что у Святого Карла вообще есть близкие люди. Когда-то у него была сестра, Такао, но ее с мужем ограбили и убили. У семьи осталось пятеро детей, которых Карл усыновил и воспитывал вместе с близким другом из Тринидада по имени Ларри. Ларри сейчас жил с детьми в Баффало, штат Нью-Йорк, и по сути заменял им отца и мать. Но Карл не любил упоминать об этом, чтобы его не обвиняли непонятно в чем. Три дня назад, сидя в Hula House в Гонолулу, Нисимура оказался на открытом воздухе среди пьяных моряков. Они явно устали глазеть на девушек-серфингисток и стали хвастаться, что скоро увидят свои семьи. Святой Карл сейчас мог бы помянуть добрым словом Ларри и своих приемных детей: Ацуко, Чио, Дайки, Неолу и Беа. Не будь он абсолютно трезв, мог бы именно так и сделать. Возможно, он научился этому у холодного отца, но всегда считал неприличным обсуждать своих близких – таких мягких и ранимых – с мужчинами, так или иначе обученными убивать. Каждый раз, когда он отправлялся на задание, происходило одно и то же. Один Карл Нисимура поднимался на борт «Большой мамочки» в идеально выглаженной форме. Глаза его наполнялись слезами, когда Ларри и дети махали ему с причала и желали счастливого пути. И совершенно другой Карл Нисимура возвращался на этот причал шесть месяцев спустя. Обнимая детей, он чувствовал, что стал для них чужим. От волнения и беспокойства у него дрожали ноги при мысли, что он может не вспомнить, как правильно обнять ребенка или как есть пищу, не пропитанную пара́ми от топлива. Он чувствовал, что с каждым годом, месяцем, днем становится все хуже прежнего Карла Нисимуры. |