Книга Рассвет, страница 77 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

В Канзас-Сити Бейсман перешел на должность оператора. Снимал на видеопленку. Картинка получалась уродливая, но скорость съемки была выше, а это имело значение для урчащего чрева телевизора. Бейсман втянулся в процесс. А кто бы не втянулся? Зрители вскоре стали ждать событий в прямом эфире, и, если команда Бейсмана не оказывалась первой, ее место занимал кто-то другой. Работа свелась к соревнованиям. Сенсация как победа. Рейтинги как победа. Лояльность обывателей как победа.

Чтобы продолжать выигрывать, Бейсман приносил работу домой. Точнее, не приносил домой себя. Срочные новости не транслировались по ночам, в выходные и праздники. Он принес в свой кабинет зубную щетку, маску для сна и раскладушку. Возможно, это должно было стать тревожным звоночком, но Натан Бейсман делал себе имя, продвигался по службе, получал приглашения выступать перед черными бизнесменами, и это было достижением не только для него, но и для общества. Шерри прошла путь от машинистки до секретаря в маркетинговой фирме; она тоже брала новые высоты.

Переезд в Атланту расколол их. Бейсман не был уверен почему. Влажность и жара? Выстрел Янски? Супруги стали как собаки на свалке. Шерри швырялась тяжелыми вещами: книгами, радиочасами, тостером. Если бы Бейсман позвонил в полицию и сообщил о домашнем насилии, конкурирующие телеканалы нашли бы это в полицейских отчетах.

К тому же он укусил Шерри. Однажды ночью, когда она колотила его кулаками, Бейсман обхватил жену и вонзил зубы прямо ей в плечо. В тот момент это принесло облегчение. Это было приятно. Солоноватый вкус кожи, легкий привкус крови – все это немного напоминало секс. А Шерри одержала победу. У нее теперь был шрам на плече, и, если бы захотела, она могла бы его показать.

В голове Бейсмана всплыл образ укуса на кадрах, снятых Россом Квинси, – большой кусок плоти, вырванный из горла кричащей женщины. Что бы там ни происходило, это превращало хороших людей в плохих, и это напугало Бейсмана до смерти. Потому что он знал, что в нем есть что-то плохое. Знал, что он один из тех, кто кусается.

Бейсман взглянул на Гласс, отгоняя мысли о том, чтобы сделать с ее плечом то же, что он сделал с плечом Шерри.

Седьмой этаж: двери открылись и закрылись.

– Ожидание угнетает, – заявила Гласс.

Бейсман посмотрел на свое темное отражение.

– Мы провели в этом конференц-зале миллион лет, – сказал он ровным голосом. – Неизвестно, какие там новости. Давай работать вместе. Хотя бы попробуем.

– У меня довольно способный персонал.

– Но я знаю Чикаго. Именно там я начинал. У меня там есть люди. Я могу дополнить страшную историю реальными кадрами. От реальных людей.

Шестой этаж. Двери открылись и закрылись.

– То есть мои люди будут фальшивыми.

– Да ладно, ты же знаешь, какие люди тебе попадутся: фотографы-любители, следующие за скорой помощью. Люди, которым в кайф показывать на пятна крови. А мои знают каждое здание этого комплекса. Знают названия банд, которым нужен этот двор.

– Так ты согласен, что это банды?

Пятый этаж.

– Нет, я так не считаю, но, если это так, нам доложат. Конкретика – вот что нам сейчас нужно. Если мы расскажем историю правильно, то не дадим каждому желающему в Америке стать ополченцем, высунуть винтовку в окно и ждать, когда мимо пройдет очередной чернокожий. Мои люди могут сказать: «Виноваты те, а не эти». Конкретно. Понимаешь?