Онлайн книга «Рассвет»
|
– Не редактируй это, – сказал он. – Прости? – Запись Квинси. Если собираешься ее запустить, то запускай как есть. – Мы одни, Бейсман. Будь откровенен. Это личная просьба? – Сделай это. Так правильно. Когда-нибудь слышала о правильности? Гласс выдохнула. К удивлению Бейсмана, голос у нее был усталый. – Позволь кое-что объяснить, – сказала она. – Даже ты поймешь. Если я покажу в своей программе запись жестокого бандитского нападения, мой рейтинг подскочит на три тысячи пунктов. Мужья позовут к телевизорам жен и детей, и всем в WWN достанутся бонусы. Я покажу это видео в неотредактированном виде. В нем, если что, мужчина зубами разрывает горло женщине. Знаешь, что происходит с показателями, когда между рекламными роликами люди видят это? – Мы перестали пускать рекламу час назад. И не вернем, не в такой ситуации. – Конечно вернем. Можно создать иллюзию нормы, так делаются новости. – Новости? Вот как это называется? – Перед кем ты выпендриваешься? Мы показываем людям то, что им нужно знать, а не то, к чему они не готовы. Бейсман попытался сосредоточиться на меняющихся цифрах этажей: 13, 12, 11… Интересно, цифры всегда были красными или это глаза стали иначе видеть? Он заговорил медленнее, в ритм смене цифр. – Эммет Тилл. Это имя тебе что-нибудь говорит, Гласс? Нельзя захлопнуть крышку гроба над Эмметом Тиллом. Нельзя вырезать из записи Родни Кинга около дюжины ударов дубинкой только потому, что так будет комфортнее твоим «божествам». – Родни Кинг, Эммет Тилл, ацтеки, фараон Тутанхамон, куда еще приведет нас твое мышление? Слушай сюда. Ты был продюсером трансляции терактата 11 сентября, и гордишься этим, как и должно, но… Ты разве велел своим режиссерам показывать, как тела шлепаются на тротуар? Никто не был готов это увидеть. Видит бог, у нас есть свои разногласия, но в конечном счете мы оба порядочные люди, Бейсман. Разве нет? Бейсман сдался. Вот сейчас, после сорока пяти лет в циничном бизнесе, сотни расистов среди так называемых коллег, двухсот звонков, которые ему пришлось сделать и о которых он жалел, – а тут еще очередное сообщение отдалось вибрацией в ноге, словно электрод в лапе препарируемой лягушки. Нога Бейсмана дернулась, подошва ботинка ударила по дисплею, нажав сразу на восемь кнопок. Бейсман тяжело дышал. Старый пердун, потерявший форму и близко не стоящий рядом с Гласс. Та вздрогнула и оскалила зубы, разозлившись, что испугалась, пусть и на секунду. Восьмой этаж: двери с шумом открылись, но никого не было. – Супер, – сказала она. – Теперь я опоздаю на макияж. Порядочные люди, значит?.. Три года назад он развелся с Шерри и порядочным с тех пор так и не стал. Во времена первой работы репортером в Чикаго Шерри восторженно слушала все подробности, которыми Бейсман делился дома: как в отделе новостей гремят пишущие машинки, пахнет чернилами и душно от сигаретного дыма; с каким азартом он носится по городу со своей командой, состоящей из оператора, звукорежиссера и осветителя; как он ощущет себя героем, сражаясь с большим плохим городом, и при этом заводит дружбу с кучей людей и разрушает стены предрассудков. Бейсман все еще слышал смех своей команды через потрескивающую рацию. Все еще чуял запах свежей шестнадцатимиллиметровой пленки. Все еще чувствовал вкус бургеров и картошки фри из Billy Goat. |