Онлайн книга «Рассвет»
|
Он протянул руку так осторожно, словно охотился за бабочкой. Его средний палец коснулся толстовки Грир. Кончик пальца, мозолистый от тысяч натягиваний охотничьего лука, зацепился за шнурок капюшона. Это едва заметное, даже деликатное прикосновение пальца к шнурку, столь непохожее на обычные грубые действия Фредди Моргана, побудило Грир отойти подальше. Она не убежала; она боялась не столько его, сколько занего. Других, чьи глаза стали такими же белыми били, застреливали, сбивали машинами. Что ей следует сделать, подумала Грир, так это уговорить папу зайти к ним домой. Снять с него эту окровавленную рубашку. Промыть и перевязать руку. Промокнуть лоб холодной тряпочкой, как он столько раз делал для нее. Приготовить куриный суп, который он так любил, с бульонным кубиком. Папа заставил Грир поклясться, что скорую она будет вызывать только в экстренных случаях, поскольку стоимость одной поездки могла погубить Морганов гораздо быстрее, чем любая другая травма. – Давай спрячемся от дождя, папочка, – сказала она. – Ты можешь войти туда?.. У Драско Зорича был гортанный голос, но последним звуком, который он издал, был пронзительный индюшачий гогот. Обернувшись, Грир увидела за полосами дождя, как Антонелла и Максимо разрывают его синий спортивный костюм. Они склонились над ним, как дикие псы. Грир почувствовала, как отец взял ее за руку. С того момента, как она входила в класс в первый день в начальной школе, и до того, как выходила из него после выговора завуча, эта рука вела ее повсюду, и Грир навсегда запомнила, как большие пальцы обхватывали ее ладонь, как ободряюще сжималась его хватка, как успокаивающе терлись мозоли. Сейчас было так же. За исключением предсмертных криков Драско Зорича. Она рванулась прочь. Фредди Морган наморщил лоб. Грир не могла позволить себе ждать, пока еще какой-нибудь случайный жест растопит ее сердце. Она взбежала по ступенькам трейлера и юркнула внутрь, захлопнув дверь и заперев ее на засов и цепочку. Попятилась, чувствуя босыми подошвами каждую крошку на ковре, пока не уперлась в кресло, на котором стоял телевизор. Грир потеряла самообладание в ту же секунду, как ее задница коснулась линолеума. Из-за утренних сюрреалистичных ужасов, которые теперь сменились уютом дома, адреналин, бурлящий в теле, казался ей ползающими пауками: Грир рвала на себе мокрую одежду, сдирая ее, как гнилую кожу, пока не осталась обнаженной. И все же она чувствовала себя отвратительно теплой, словно с нее капала горячая кровь. К горлу подступила тошнота. Грир на четвереньках добралась до ванной, схватилась обеими руками за унитаз, и ее вырвало так сильно, что она увидела в воде кровавые пятна. Она перевернулась на спину, радуясь холодному кафелю. «Думай о чем-нибудь другом, – приказала Грир себе, – думай о Касиме». В конце концов ветер, проникавший сквозь недостроенную фанерную стену, заставил ее остыть. Хороший знак. Она прокралась в свою спальню и, роясь, как сборщица клубники, вытащила нижнее белье, футболку, толстовку, джинсы, носки и кроссовки. Все еще сидя на полу, Грир натягивала, зашнуровывала, застегивала молнии. Она прижалась к спинке кровати, обнимая колени: хотя была полностью одета, Грир мерзла. Снаружи раздались крики, звон бьющегося стекла, автомобильные гудки… |