Книга Рассвет, страница 180 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

– Это не «массовый психоз, вызванный вирусом». Центр контроля заболеваний может поцеловать меня в задницу!

– Слушай, говнюк, если бы ты сутками не проматывал трагедии внизу экрана, возможно, мы бы распознали эту проблему быстрее, врубаешься?

– Вознесение. Это вознесение. Конечно. Ага. Идиоты. Прямо-таки божественное дерьмо.

– Грязная бомба? Грязнаябомба? Этот парень не узнал бы правды, даже если бы она откусила ему палец! О, прости, Акоцелла.

Луис улыбнулся, но не смог выдавить из себя ожидаемое «м-м-м-м-м». Он терял сознание. Его термин «саркофагиды» был заменен на «упыри» с легкой руки ведущего WWN – вот все, что он мог сейчас осознать. Пришли глюки. По потолку в замедленном темпе летали синие птицы. Из ковра росла сочная, мягкая трава. Все было хорошо. Луис закрывал воспаленные, ноющие глаза и кутался в одеяло, укрывая замерзающее тело. Он делал это, понимая, что на самом деле может полюбить Шарлин Рутковски. Он уже немного любил ее за то, что она куда сильнее многих сопротивлялась жестокому миру.

«Ну что там?»

Вопрос не шел у Луиса из головы. Жить с Шарлин – это одно. А вот умереть с ней – совсем другое.

Первые несколько часов после того, как они расстались с Конаном (и Касимом), Грир была хорошей, приличной девушкой, ехала на велосипеде из города по залатанной гудроном, изрытой выбоинами двухполосной дороге, то и дело путаясь в спортивной сумке, висевшей у нее за спиной. Но цивилизованный путь был хреновой идеей. Второстепенные магистрали были перекрыты из-за столкновений автомобилей, которые Грир объезжала, перелетая на велике Фади Лоло через канавы, а в другом месте поперек дороги упал телефонный столб. Ей пришлось перетаскивать велосипед через это препятствие.

Грир уже два часа крутила педали на юг, когда наткнулась на подростков-тройняшек, двигавшихся по двухполосной дороге. Даже с расстоянии сорока сантиметров она видела Их белые глаза. Подростки выглядели голодными, размахивали руками с необычным рвением, и, чтобы не рисковать, Грир съехала с асфальта и проехала сквозь хрустящие на солнце посевы. Однако езда на велосипеде по траве была для нее тяжелым испытанием, и Грир так сильно снизила скорость, что одна из тройняшек сунула палец в спицы заднего колеса, и он отвалился.

Сам этот сраный мир говорил ее глупой заднице держаться подальше от шоссе, где все белоглазые твари в мире могли ее заметить. Грир выбирала проселочные дороги, узкие полоски асфальта, а то и грязи, хотя ездить на велосипеде там было сложнее. И ей все нравилось – пока мужчина на крыше сарая не начал палить в нее из ружья. Велосипед занесло, и она начала орать, что живая. Парень продолжил стрелять. Грир развернулась и стала крутить педали так, как никогда раньше. Она громко кричала, понимая, что темнокожая и, что бы мужчина ни охранял, он видит угрозу.

После такого – к черту дороги. Грир пошла пешком, катя велосипед рядом. Это замедлило ее, но зато дало возможность более внимательно осмотреть окрестности. Ей нужно было поесть, и осторожный осмотр фермерского дома позволил убедиться, что хозяева отсутствуют. Она вкатила велосипед прямо на кухню и нагрузила на него столько пакетов с едой и емкостей с водой, сколько смогла. Велик превратился во вьючное животное.