Онлайн книга «Рассвет»
|
Внутри было более дюжины учеников и преподавателей, их бросили туда, как грязное белье для стирки. Некоторые были мертвы, скрючены и безвольны. Некоторые были живы, извивались и плакали. Некоторые были совсем другими, белоглазыми, Они скользили по полу, как змеи, широко раскрыв рот для пожирания живой плоти. Это было жуткое месиво, бешеные пожирали живых, живые становились мертвецами, мертвые восставали. Когда живые и мертвые повернулись, чтобы посмотреть на нее, Грир заметила характерную черту, общую для всех, – огнестрельные ранения. Бам! – Ого! Да! Я в ударе! Грир медленно повернулась вправо. Конан переложил винтовку в одну руку, чтобы можно было перезарядить ее другой. Он заметил сестру. – Эй. – Его тон стал холоднее. – Лучше закрой. – Ты застрелил их, – выдохнула она. – Закрой. Они выберутся. – Я думала, ты… Они дети. Конан, ты стреляешь в живых детей. Казалось, все его тело потемнело, сливаясь с фоном. – А что, по-твоему, я делал? Грир не зря вспомнила тренировки на случай стрельбы в школе. Ее брат не играл роль шерифа, который приезжает, чтобы доказать свою храбрость высокомерным ученикам. Он играл роль карателя, использующего крах цивилизации, чтобы отомстить. Конан снова улыбнулся – пробирающее до дрожи зрелище – и покачал головой, как будто это какое-то глупое недоразумение. – Все в порядке, – заверил он Грир. – Всем уже наплевать. Это даже не попадет в новости. – Ты не тех убиваешь. – Не будь тупицей, после смерти Они уже не узнают никого в лицо. – И что? – Получается, у нас как будто и нет лиц. Я не обязан быть мелким чмошником, которым все помыкают, а ты не обязана быть никчемной темнокожей девчонкой, прогуливающей урок. Мы не обязаны терпеть чужое дерьмо, работая в HortiPlastics. Мы можем быть кем угодно. Можем делать что угодно. Можем брать все, что захотим. – Что, черт возьми, ты хочешь забрать из этой дерьмовой школы? Он указал на коридор, по которому стрелял. – Там… – Жест не удался; Конан выпятил грудь. – Там есть… – Он снова запнулся и встряхнул «Браунингом». – Должно же быть хоть что-то! Грир указала в сторону города. – Люди там убивают друг друга! – Я знаю. Знаю. – Ты такой же! Ты делаешь то же самое! Конан яростно замотал головой. – Нет. Быть не может. Ты знаешь, сколько чернокожих среди школьных стрелков? – Конан! – Ни одного! Ни одного, Грир! – Он взмахнул винтовкой. – Белые люди убивают друг друга, и им за это когда-нибудь серьезно прилетает? Они когда-нибудь принимали законы, чтобы быть уверенными, что онибольше не будут убивать, что у нихне будет права голоса, что ихлидеров уберут отовсюду к чертовой матери? Нет, черт возьми! Так почему мы должны действовать по-другому? Грир махнула рукой в сторону французско-испанского класса. – Здесь же не только белые дети! Смех Конана был похож на треск веток. – Ну, так вышло, сестренка. Если берешь власть в свои руки, то стоит навести порядок, понимаешь? – Его улыбка погасла. – Послушай. Ты можешь просто выслушать меня? У тебя есть папин лук и еще кое-что классное. Мы могли бы сделать это вместе. Переделать все, выбрать любой большой и модный дом в городе, в котором захотим жить. Я и ты, что скажешь? Хлюпающий звук слева нарастал уже некоторое время, но только сейчас, уловив движение боковым зрением, Грир оглянулась. Один человек выбрался из массы плоти и крови – молодой парень, который волочил себя, опираясь только на руки. Его ноги, по-видимому, были парализованы из-за дыры, проделанной в спине. Грир с трудом узнала его: проницательные блестящие карие глаза побелели. |