Книга Рассвет, страница 156 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Добравшись до вершины, Фади запыхался. Он слез с велосипеда и, пошатываясь, отошел в сторону, чтобы отдышаться. Грир бросилась в другую сторону, с мачете в одной руке и сумкой в другой. Они были на расстоянии вытянутой руки от велика, неспособные утешиться близостью тел друг друга, когда увидели, во что превратилась городская площадь.

Одна из заправочных колонок загорелась. Ревущая, раскаленная добела печь проплавила дыру в навесе станции. Еще больше шокировало, что на пожар никто не обращал внимания. Ни людей с огнетушителями, ни ревущих пожарных машин, ни помощника шерифа, который бы предупреждал автомобилистов об опасности новых взрывов. Грир всегда знала, что Балк населен гнилыми, недалекими людьми, но не верила, что они такие плохие.

А они оказались именно такими, даже хуже. Судя по всему, на городской площади собрались все, кто находился в радиусе десяти кварталов. Около трехсот жителей города превратились в единую разъяренную массу. Четкая линия разделяла толпу на две неравные группы.

Бо́льшую группу составляли в основном белые, одетые в шляпы, сетки для волос, рабочие фартуки и – чаще всего – такую же серую униформу HortiPlastics, как у папы. Размахивая пистолетами, холодным и другим оружием, команда HortiPlastics устроила такую мясорубку, какую Грир видела только в кино. Хотя она предпочитала чатиться, а не смотреть видео, Грир обращала внимание, когда на экране появлялись темнокожие. Обычно в таких драках, как эта, их избивали – в Алабаме, Арканзасе или Миссисипи, – но они выглядели чертовски гордыми и крутыми.

Грир ожидала, что вторая, меньшая по численности группа будет нести ту же угрозу, с какой она столкнулась в «Саннибруке».

Но эти сорок-пятьдесят человек отличались от толпы HortiPlastics темными бородами, хиджабами и одеждой, в которой даже на большом расстоянии узнавалась форма Армии спасения. Это были сирийские беженцы – предмет гордости законотворцев Джефферсон-Сити и презрения жителей Балка.

У Грир возникло ощущение, что нехватка оружия объясняется не столько пацифистскими взглядами сирийцев, сколько отсутствием времени на сборы. Они вышли постоять за себя, вот и все. Грир пробрало до самых косточек, так она их понимала. Никому в «Последнем прибежище» не было дела до трейлерного парка, но они ведь сражались за то, что им принадлежало, правда? Беженец – Грир зуб была готова дать, что это означает человека, вынужденного бежать. Апартаменты в Raskey Apartments, возможно, и кишат насекомыми и грызунами, но для соотечественников Фади это и правда было последним прибежищем.

Злобные, напряженные оскалы пронеслись по толпе HortiPlastics. Грир знала многих из этих людей. Владельцы магазинов, учителя, родители одноклассников. Люди, которые клеили на бампер наклейки типа «БОРЬБА С ПРЕСТУПНОСТЬЮ, А НЕ С ОРУЖИЕМ» и «БОРИСЬ С ПРЕСТУПНОСТЬЮ – СТРЕЛЯЙ В ОТВЕТ». Папа, сам обладатель двух винтовок, с беспокойством говорил об этих людях, и это нельзя было сбрасывать со счетов. Он сказал, что им нравится воображать себя героями, но все, что они могут сделать, – угробить случайных людей. Говоря это, он взглянул на Конана, но Конан, как всегда, был словно в другом, собственном мире.

Самопровозглашенные герои могут существовать, только если есть злодеи. Почему бы не обвинить в насилии местных беженцев? Многие сирийцы плохо говорили по-английски, питались вонючей едой, занимали слишком уж много скамеек на городской площади и мест для пикников в парке. Безработные нахлебники, крадущие рабочие места.