Онлайн книга «Рассвет»
|
– Они крепко держатся. – Очень скоро их становится так много, что температура трупа поднимается до пятидесяти градусов. – Да, в охотничьих угодьях очень жарко. – Через неделю шестьдесят процентов тела исчезает. – Об этом я и беспокоюсь. Разве что тело в данном случае… Луис указал на горизонт. Шарлин застонала, раздраженная ситуацией. Она тоже ставила заплатки на шины – старалась делать вид, что все нормально, пока они не найдут Розу целой и невредимой. Луис мысленно поблагодарил ее, закончил свой пост, но про саркофагидов писать не стал. Может, позже создаст такой тренд. СРОЧНО: Я ВРАЧ, И ЕДИНСТВЕННЫЙ СПОСОБ ОСТАНОВИТЬ ВОЗВРАЩЕНИЕ МЕРТВЫХ ЛЮДЕЙ К ЖИЗНИ – ЭТО ПРЯМАЯ ТРАВМА ГОЛОВЫ. МАКСИМАЛЬНЫЙ РЕПОСТ!!! Из разрешенных двухсот восьмидесяти символов осталась половина – ценный актив для миллионов ретвитов, которые, как Луис надеялся, будут в будущем. Но что еще сказать? Власти не предоставили ни информации, ни источников, а он сам ни хрена добавить не мог. Несмотря на угрозы Луиса и Шарлин Линдофу, они не сделали ни единой фотографии Джона Доу. У Луиса не было даже синей галочки, которая придавала бы ему хоть какую-то легитимность. Все, что у него было, – это правда. Правды должно было быть достаточно, ведь это все-таки Америка! Луис нажал кнопку «Твитнуть», затем обновил ленту, чтобы посмотреть, как примут сообщение. Обычно социальные сети вызывали у него прилив сил. Но не в этот раз. Связь в Сан-Диего упала до уровня бесплодных земель Южной Дакоты или Техасских гор. Панель загрузки, однако, двигалась, поэтому Луис доверился приложению – он верил в Twitter больше, чем в Бога, – и прокрутил страницу, чтобы узнать, есть ли новости. Они были, хотя увидел он их не сразу. На первый взгляд, текст смотрелся невинно. «Кто-нибудь знает, что происходит на Лоуэр-Уэкер? Люди бросают машины, полицейские окружили похоронное бюро в центре Лоуренса, штат Канзас, США, что за хрень». Подтекст, однако, был куда мрачнее, и Луис прекрасно его уловил. Насчет Лоуэр-Уэкер в комментариях писали: «Банды негров из южных гетто пробрались через канализацию». Насчет похоронного бюро: «Знакомый коп сказал, что его захватили евреи, потому что еврейские синагоги – отстой». Бо́льшая часть аккаунтов, на которые подписывался Луис, были из Сан-Диего. Это были либо его знакомые, либо друзья друзей, либерально настроенные и образованные, не то что пустобрехи, вкидывающие свои пять центов в любую тему. С нарастающей тошнотой Луис читал новости, которые мог написать кто-то вроде детектива Уокера. «Похоже на проблемы в Тихуане, хех»,– написал друг-адвокат, которого он как-то приглашал на ужин. – Акоцелла, убери телефон. «Сегодня вечером поднялась невероятная волна преступлений, друзья. Начал подумывать о том, что Построить Стену – неплохая идея»,– писал риэлтор, который продал ему дом. – Акоцелла. Пожалуйста. «Нам нужны добровольцы, чтобы запаковать этот мексиканский мусор!!!»– писал член городского совета, за которого голосовал Луис. Он имел в виду мусороуборочную сферу в Сан-Диего, где было больше всего латиноамериканцев. – Акоцелла! Мать твою! Сейчас же! Шарлин резко затормозила, и ремень безопасности врезался в грудь Луиса с такой силой, словно его пилили пополам. Телефон вылетел из рук, пластик звякнул как выбитые зубы. Луис представил эту картинку на удивление легко: все же он латиноамериканец, мексиканец. Неужели всего за несколько прикосновений к сенсорному экрану он превратился из потенциального спасителя от саркофагидов в козла отпущения? |