Книга Рассвет, страница 147 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

«Ла-Бреа», – повторяла она про себя, чтобы не слышать крики взрослых и плач детей. Обычная шутка превратилась в клятву, от которой зависело все.

Спустя несколько часов пилот прямо в воздухе резко объявил, что маршрут меняют на Чикаго или Атланту, черт, да он сам не знает. Услышав из динамиков ругательство, Энни поняла, что никогда не попадет в Лос-Анджелес обычным путем. Чтобы добраться до смоляных ям, нужно не меньше упорства, чем чтобы встать с кровати в «Мэнсфилде» и выйти в Шервудский лес.

Международный аэропорт Хартсфилд-Джексон в Атланте был спроектирован как многоуровневый торговый центр. В тот день людям сорвало крыши похлеще, чем в «черную пятницу». Была такая давка, что не справился бы ни один охранник. Бортпроводники пытались удержать пассажиров. К груди людям прикрепляли таблички с именами, чтобы их можно было найти в этом хаосе. Детская идея, она бы никогда не сработала, но Энни нацарапала на табличке свое имя и на всякий случай указала место назначения.

Большинство пассажиров с табличками не выдержали и часа ожидания. Энни видела, как сотрудники аэропорта оттесняют людей, чтобы те не штурмовали переполненные самолеты. Видела, как люди перелезают через конвейерную ленту с рентгеном, совершенно беспардонно таща под мышками ноутбуки и не разуваясь.

Энни, прихрамывая, вышла на улицу. Конец октября в Атланте выдался жарким, а ей хотелось спать и есть. Девушка бродила по знойным асфальтовым дорогам и гравийным обочинам, следуя за местными, которые наверняка знали здесь все лучше нее.

Прошло полдня, и она наткнулась на городской автобус, стоявший на подъезде к аэропорту. Он бесплатно вез людей на запад, и этого Энни хватило. Главное, что на запад. Она села в автобус, заметив несколько человек с такими же табличками. А потом ее так плотно сдавило, что хоть стоя спи. Она и уснула.

Проснулась от шума и тычков локтями в ребра. Люди кричали и вываливались из автобуса. Энни прищурилась, глядя на суетящуюся толпу: было светло. Она вспотела, плюс на ней был чужой пот. Она почувствовала сладкий и липкий запах дизельного топлива. Следуя за толпой, как и в аэропорту, Энни оказалась посреди городской улицы. Справа остался автобус, вжавшийся носом в разгрузочный желоб цементовоза. Задняя часть автобуса была объята пламенем, а восемь правых колес были измазаны чем-то вязким и красным. Слева десятки людей, словно муравьи, высыпали из «Макдоналдса» с пакетами еды в руках. И да, это были два связанных события. Автобус раздавил человека, пришедшего в ресторан быстрого питания. Его тело было разорвано, как тюбик зубной пасты, сдавленный посередине.

Между автобусом и «Макдоналдсом», прямо перед Энни, была больница. А на аккуратной лужайке две женщины в белых халатах, испачканных в траве, разложили несколько человек и помогали им.

Высоко в башне было разбито окно, из него вылетала мебель. Энни ума не могла приложить, что там происходит и почему. Она подумала о ССДС, которая, как ей было известно, все еще функционировала, и о том, как важно, чтобы больничный персонал продолжал отправлять данные, если кто-нибудь когда-нибудь захочет во всем этом разобраться. Вспомнила, как Милдред и остальной персонал «Мэнсфилда» хвалили ее. Энни на лету хватала принципы ухода за больными.