Книга Шрам: ЧЗО, страница 121 – Сим Симович

Взял флягу в последний раз, сделал долгий глоток. Вода ледяная, обжигает горло. Хорошо. Закрутил, повесил на место.

Посмотрел на собак. Спят себе спокойно. Мать дышит ровно, щенки попискивают во сне. Живые, целые.

Легионер развернулся, пошёл к выходу. Поднялся на поверхность. Темнота ещё густая, только на востоке небо чуть посветлело — серая полоска над горизонтом. Скоро рассвет.

Дозиметр включил — сто микрорентген. Нормально. Двинулся на север, к блокпосту.

Шёл в ровном темпе. Сорок минут на километр — золотая середина. Не бег, не прогулка. Марш-бросок, каким его учили. Дыхание ровное, пульс стабильный. Форма отличная, годы тренировок дают о себе знать.

Лес стоял мёртвый. Голые стволы, земля хрустит под ногами. Дозиметр постукивал тихонько. Никого вокруг — ни тварей, ни людей. Только он один, лес и тишина.

Через три часа увидел холм. Невысокий, метров сто двадцать, склон пологий. Порос кустами и редкими деревьями. Отличная маскировка.

Поднялся на вершину, залёг в кустах. Достал бинокль, навёл вниз.

Блокпост как на ладони — в шестистах метрах, может чуть меньше. Бетонные блоки, колючая проволока, шлагбаум полосатый. Вагончик железный, командирский. Рядом палатки для солдат. На вышке пулемётное гнездо, часовой дежурит, автомат наготове.

Дюбуа изучал каждую деталь. Вагончик слева, дверь смотрит на восток. Туалет — деревянная будка в двадцати метрах к северу. Между ними чистое пространство, гравий. Никаких укрытий.

Солнце вылезло из-за горизонта. Небо посветлело, стало нежно-голубым. Семь ровно.

Дверь вагончика открылась. Вышел мужчина.Высокий, плечистый, погоны подполковника на плечах. Сазонов.

Легионер вынул винтовку, устроился поудобнее, уперся локтями в землю. Накинул маскировочную накидку — теперь он просто ещё один куст. Откинул сошки, уперся ими в землю. Прильнул щекой к прикладу. Прицелился.

Перекрестие легло на грудь. Шестьсот метров. Ветра нет, воздух неподвижный. Поправка на падение пули — три щелчка вверх. Поправка на вращение Земли — один влево. Всё просчитано.

Сазонов шёл к туалету. Не торопился, шагал вразвалку. Не знал, что в последний раз идёт по этой земле.

Легионер выдохнул до конца, задержал дыхание. Между ударами сердца. Палец на спуске. Давил медленно, без рывка. Полтора кило сопротивления.

Щелчок.

Выстрел.

Пуля прошла шестьсот метров за секунду. Вошла в грудь Сазонова чуть левее центра. Пробила рёбра, лёгкое, вышла через спину, унося с собой кусок позвоночника. Подполковник дёрнулся, будто споткнулся. Сделал ещё шаг, второй. Рухнул лицом в гравий.

Три секунды тишина. Никто ничего не понял.

Потом закричали.

Часовой на вышке заорал что-то, развернул пулемёт. Стрелял в воздух, наугад, не зная куда. Из палаток выскочили солдаты — кто в трусах, кто в форме, все с автоматами. Бежали к телу, орали, матерились.

Один упал на колени рядом с Сазоновым, перевернул. Лицо мёртвое, глаза открыты, смотрят в небо. Грудь разворочена, кровь хлещет, пропитывает форму, растекается по гравию.

— Командир! Командир, бля!

Второй схватил рацию, кричал в неё:

— База, база! Командир убит! Снайпер! Срочно подмогу!

Рация трещала, голос оттуда растерянный:

— Что? Повтори!

— Сазонов убит! Снайпер! Хуй знает откуда! Нужна помощь!

Солдаты бегали, суетились, стреляли куда попало. Один дал очередь в лес, второй в сторону дороги. Пулемётчик на вышке строчил длинными очередями, патроны сыпались вниз, звенели по металлу. Не целились, просто жгли боекомплект от страха.