Книга Шрам: Красное Море, страница 100 – Сим Симович

Жилой блок «Си-три» оказался длинным прямоугольным зданием в два этажа, выкрашенным в унылый бежевый. Окна с решётками, двери металлические, внутри — запах дешёвого моющего и давно не проветривавшегося кондиционера. На входе — опять охрана, уже без улыбок.

— Медосмотр, — объявил один из людей в костюме. — Стресс-протокол. Нужно зафиксировать состояние каждого сразу после инцидента. Это в ваших же интересах.

— В наших интересах сейчас душ и кровать, — тихо заметил Рено. — Всё остальное потом.

— Душ будет после, — пообещал тот. — Кровати тоже.

Он повернулся к Маркусу.

— Начнём с вас и стрелка. Остальные — в комнате ожидания.

Комната ожидания была бывшей столовой. Столы, стулья, какой-то автомат с водой в углу. Окна закрыты жалюзи, свет шёл из ламп. В углу телевизор без звука, на экране уже бегущая строка: что-то про пожар в Красномморе, кадры с дрожащей картинки какого-то рыбака.

Джейк уставился на экран, потом отвернулся.

— Быстро, — сказал он усмехаясь. — Даже пуля не успевает так быстро, как эти.

— Видео с телефонов скинули на берег ещё до того, как пожар потух, — сказал Карим. — Там всегда кто-то снимает. Всегда.

— Хоть кто-то делает свою работу быстрее нас, — пробурчал Трэвис.

Пьера увели в отдельный кабинет. Узкая комната, стол, два стула. На стене — камера под потолком, красный огонёк. За столом уже сидел человек в белом халате, поверх которого была надета та же серая жилетка безопасности. Медик и надсмотрщик в одном флаконе.

— Садитесь, — сказал он, кивая на стул напротив. — Мы начнём с простого. Пульс, давление, зрачки, базовые параметры. Потом пару вопросов по поводу самочувствия, сна, реакции. Это стандартный стресс-скрининг.

— Угу, — сказал Пьер, садясь. — А камера для чего? Чтобы посмотреть, как у меня бегают зрачки?

— Камера для фиксации процесса, — ровно ответил тот. — Чтобы никто потом не говорил, что мы что-то придумали.

Он достал тонометр, манжету.

— Руку, пожалуйста.

Пьер протянул руку. Манжета сжалась, воздух зашипел. Медик смотрел на циферблат, потом на лицо Шрама.

— Давление в норме, — сказал он. — Пульс чуть повышен, но в рамках допустимого для такой ситуации. Зрачки…

Он светанул фонариком в глаза.

— Нормальная реакция. Травм, жалоб нет?

— Пощупай, может, найдёшь, — сказал Пьер. — Сам не заметил.

Тот не усмехнулся.

— Бессонница, навязчивые мысли, приступы паники, — продолжал он чеканить. — Были раньше? Есть сейчас?

— Я восемь лет был в легионе, — ответил Шрам. — После этого паника — это роскошь. Сплю, когда дают. Думаю, когда не стреляют. Всё остальное в пределах нормы.

Медик сделал пометку. Потом поднял глаза.

— Скажите, — сказал он, — когда вы нажимали на спуск, вы сомневались?

Пьер посмотрел на него, потом медленно перевёл взгляд на камеру под потолком.

— Это тоже стресс-скрининг? — спросил он.

— Это часть общей картины, — сказал тот. — Мы должны понять, в каком состоянии вы принимали решение. Это важно для дальнейшей оценки.

— Для чьей? — уточнил Пьер. — Для вашей? Для их? Для того, кто будет писать отчёт, как я «ошибся в оценке условий»?

Тот выдержал паузу.

— Для всех, — сказал он. —Включая вас. Через год, через три, когда вы будете вспоминать.

Он снова взглянул на бумагу.

— Вы можете не отвечать, если не хотите. Но тогда это тоже пойдёт в запись.

Пьер на секунду прикрыл глаза. Перед ним всплыло лицо того с РПГ. Даже не лицо — пятно, силуэт, стойка. Потом — вспышка, огонь, серое судно, которое вдруг стало красным.