Книга Шрам: 28 отдел "Волчья луна", страница 63 – Сим Симович

Пьер медленно провел пальцами по воротнику. Под тканью чувствовались жесткие вставки скрытой защиты.

— Первая миссия научила меня убивать тех, кого они называли врагами, — негромко произнес он, не оборачиваясь к ней. — Вторая научила меня тому, что врагов они создают сами.

Он сорвал с плеча шеврон. Маленький лоскут с эмблемой подразделения — серый волк в прицеле. В его руках эта тряпка казалась тяжелее, чем его винтовка. В этом значке была сосредоточена вся ложь, которой его кормили на инструктажах: о высшем благе, о спасении цивилизации, о том, что он — часть избранного щита.

— Они говорили, что мы — элита, — Пьер усмехнулся, и в его глазах отразились яростные искры костра. — А оказалось, мы просто санитары в их личном морге. Чтобы надеть это во второй раз, мне пришлось заглушить совесть. На третий раз её бы просто не осталось.

Одним резким движением он столкнул куртку в огонь. Синтетика не сразу поддалась пламени, она съежилась, чернея и выплевывая в воздух едкий, химический дым. Пьер смотрел на это с почти физическим облегчением. Вместе с курткой в огонь полетели ремни, разгрузка и берет.

— Знаешь, что теперь будет? — Жанна остановилась рядом, глядя на то, как огонь пожирает символ их структуры. — Для системы ты теперь — системная ошибка. Баг, который нужно стереть. После второй миссии не уходят. Либо идут до конца, либо становятся материалом.

— Пусть стирают, — Пьер взял тяжелую ветку и прижал горящую ткань ко дну бочки, чтобы она сгорела дотла. — Я лучше буду человеком без имени, чем «объектом» с порядковым номером. Эта форма… она была как смирительная рубашка. Под ней не чувствуешь холода, но и жизни тоже не чувствуешь.

Огонь вспыхнул ярко-зеленым,когда пламя добралось до пропитки рукавов. Запах жженого пластика заполнил просеку, вытесняя аромат хвои. Пьер смотрел на пепел и понимал, что теперь он гол. У него больше не было официального статуса, не было страховки, не было будущего, которое ему пообещал Лебедев. Была только эта ледяная ночь и трое людей в бункере, которые доверили ему свои жизни.

— Вторая миссия — и сразу дезертирство, — Жанна чуть заметно улыбнулась одними уголками губ. — Ты бьешь рекорды по краткости карьеры, Пьер.

— Карьера палача меня никогда не прельщала, — он повернулся к ней, и в свете гаснущего костра его лицо казалось высеченным из камня. — Теперь всё честно. Они охотятся на нас, мы охотимся на них. Без контрактов и без вранья.

Он перемешал пепел, пока в бочке не осталось ничего, кроме седых хлопьев. Пьер чувствовал, как с плеч свалилась невидимая, свинцовая тяжесть. Оборвав связи с Отделом таким способом, он сжег за собой все мосты. Впереди был только Гданьск, «Фермы» и война, в которой у него наконец-то была своя собственная цель.

Дождь хлестал по лобовому стеклу старого фургона, размывая огни пригорода Братиславы в мутные желтые пятна. На окраине, зажатая между закрытым мебельным складом и полосой отчуждения железной дороги, светилась аккуратная неоновая вывеска: «Вита-Вет. Круглосуточная ветеринарная помощь». На логотипе скалился мультяшный щенок, но для тех, кто сидел в фургоне, этот фасад был не более чем тонкой коркой над гниющим нарывом.

— Пять минут до прохода спутника, — Ахмед, обложенный мониторами своего «Франкенштейна», не поднимал глаз от экрана. — Я зациклил картинку с внешних камер. Для пульта охраны вы сейчас — просто тени деревьев под ветром.