Книга Шрам: 28 отдел "Волчья луна", страница 59 – Сим Симович

— Черт… его буквально выдавливает изнутри, — прошептал Ахмед, отворачиваясь от вони сероводорода и жженой желчи.

— Это хорошо. Значит, химия работает, — Коул методично вводил вторую порцию раствора. — Пьер, дыши! Слышишь? Выкашливай эту дрянь!

Шрам зашелся в яростном, раздирающем легкие кашле. Каждый толчок сопровождался выходом серой слизи. Его тело покрылось обильным, холодным потом, который — и это заставило Жанну вздрогнуть — оставлял на его коже темные, металлические разводы. Серебро выходило через поры, окрашивая майку в грязно-серый цвет.

Через час Пьер обмяк. Его дыхание стало более ровным, хотя и оставалось свистящим. Лихорадочный блеск в глазах сменился тусклой пустотой глубокого истощения. Коул осторожно отстегнул ремни.

— Первый этап закончен, — Коул тяжело опустился на ящик. — Мы вывеликритическую массу, но его почки сейчас работают на износ. Если не найдем нормальный диализный аппарат в ближайшие сорок восемь часов — он умрет от почечной недостаточности.

Жанна вытирала лицо Пьера мокрой тряпкой, стирая «серебряный пот». Пьер едва заметно шевельнул губами.

— Пить… — прохрипел он.

— Дай ему воды с содой, — бросил Коул. — И готовьтесь. Мы здесь наследили. Запах этой детоксикации «чистильщики» учуют своим оборудованием за пару километров. У нас есть час, пока он не сможет хотя бы стоять.

Пьер открыл глаза. Галлюцинации отступили, оставив после себя лишь горький вкус металла на языке и четкое понимание: он всё еще человек. По крайней мере, на сегодня.

Лес в предгорьях Шумавы напоминал застывшее серое море. Колючий туман, густой и тяжелый, как сырая вата, прижимался к самой земле, скрывая под собой переплетение корней и предательские провалы в скалах. Группа двигалась тенями: Пьер, бледный как полотно, но с лихорадочным блеском в глазах, опирался на плечо Коула; Жанна шла в авангарде, её «Барретт» за спиной казался частью её собственного хребта.

— Здесь, — выдохнул Ахмед, сверяясь с допотопным военным компасом и пожелтевшей картой, которую он оцифровал в своей «адской машине».

Перед ними из тумана выплыл пологий холм, густо заросший черными соснами. Лишь наметанный глаз профессионала мог заметить неестественную геометрию склона. Под слоем многолетнего дерна и хвои скрывался бетонный панцирь — **Объект «Орион»**, бывший узел связи Варшавского договора, брошенный в начале девяностых и стертый из всех официальных реестров.

Коул откинул в сторону охапку палой листвы, обнажая массивный стальной люк. Ржавчина въелась в металл, превратив его в чешую, но советское клеймо с пятиконечной звездой всё еще гордо проступало на поверхности.

— Старая добрая герметика, — проворчал Коул, доставая из сумки тяжелую монтировку и баллон с проникающей смазкой. — Если повезет, механизмы внутри залиты солидолом еще при Брежневе.

Он навалился на рычаг всем весом. Металл отозвался протяжным, мучительным стоном, который, казалось, прокатился эхом под всей горой. Пьер вздрогнул, его рука непроизвольно легла на рукоять ножа — в тишине леса этот звук казался пушечным выстрелом. Наконец, штурвал провернулся. С глухим лязгом стопоры вышли из пазов, и люк поддался, выплевывая в лицо беглецам струю затхлого, ледяного воздуха, пахнущего озоном, плесенью и мертвым железом.

Они спускались по узкой винтовой лестнице в абсолютную тьму. Фонари на стволах выхватывали облупившуюся масляную краску на стенах, лозунги на кириллице о «несокрушимом щите» и бесконечные ряды кабельных трасс.