Книга Шрам: 28 отдел "Волчья луна", страница 49 – Сим Симович

— Температурный след потерян, — Ахмед быстро глянул на экран ручного сканера. — Вода +4 градуса. Для их тепловизоров мы теперь — просто часть ландшафта.

Пьер подошел к остальным. Его лицо осунулось, глаза запали, но в них горел тот самый упрямый огонь, который заставлял его идти вперед, когда другие сдавались.

— Теперь мы — призраки, — Пьер перехватил «Вектор». — Идем по руслу, вброд. Через два километра будет выход на скалы, там след не возьмутдаже псы Траоре, если они еще остались в живых. Жанна, ты в авангарде. Коул, замыкаешь.

— Вода кости ломит, Пьер, — Коул посмотрел на бушующий поток, — мы долго не протянем в таком темпе.

— У нас нет выбора, — отрезала Жанна, первой вступая в ледяную воду. Она даже не вскрикнула, когда холод впился в ноги тысячей игл. — Либо мы отморозим себе всё, что можно, либо Лебедев превратит нас в подопытных крыс. Я выбираю холод.

Они двинулись цепочкой, прижимаясь к скользким валунам. Каждый шаг был битвой с течением, пытавшимся сбить их с ног и унести в темноту ущелья. Но за их спинами, там, где только что стоял «Хайлакс», небо уже начали чертить инверсионные следы разведывательных дронов. Охотники стали дичью, и их единственным союзником теперь была эта беспощадная горная река, смывающая их прошлое и дарующая призрачный шанс на будущее.

Ветер в высокогорье перестал быть просто движением воздуха — он превратился в твердую, ледяную стену, которая с ревом обрушилась на группу, едва они вышли из русла реки и начали подъем к перевалу. Метель налетела мгновенно, стерев границы между небом и землей, превратив мир в беснующуюся белую мглу, где видимость ограничивалась вытянутой рукой.

Пьер шел первым, вбивая ботинки в предательский, смерзшийся наст. Каждый вдох давался с трудом: ледяной воздух, перемешанный со снежной крошкой, обжигал легкие, заставляя серебряную пыль внутри шевелиться колючим комом. Раненое плечо давно онемело, но теперь эта немота пугала — он перестал чувствовать руку, и только тяжесть «Вектора», висящего на ремне, напоминала о том, что он всё еще вооружен.

— Дистанция! Не растягиваться! — проорал он, но ветер подхватил его слова и швырнул их назад, в пустоту.

Они связались одной альпинистской веревкой — старая привычка Легиона. Жанна шла следом, согнувшись почти пополам под порывами шквала; её рыжие волосы, выбившиеся из-под капюшона, покрылись инеем, превратившись в ломкую коровую чешую. За ней, едва переставляя ноги, двигался Ахмед, прижимая к груди рюкзак с бесценными данными — единственным, что давало им шанс на выживание. Замыкал цепь Коул, чей тяжелый шаг Пьер чувствовал через натяжение троса.

Снег забивался под воротники, превращался в лед на ресницах, склеивая веки. В какой-то момент Пьеру показалось, что сквозь белую пеленуна него смотрят янтарные глаза. Он резко остановился, вскидывая ствол, но это был лишь причудливый изгиб обледенелой скалы. Галлюцинации становились всё отчетливее: шепот Траоре мешался с воем ветра, обещая тепло и покой, если он просто присядет в этот мягкий, уютный сугроб.

— Пьер! Не стой! Замерзнем! — Жанна толкнула его в спину, её заиндевевшая маска почти касалась его лица.

Они карабкались выше, туда, где скалы сужались в узкое горло перевала. Здесь ветер достигал такой силы, что Коула едва не сорвало с тропы; группа синхронно рухнула на колени, вжимаясь в лед, пока над ними проносился очередной яростный заряд стихии. Пьер чувствовал, как жизнь медленно вытекает из него вместе с теплом. Его сознание плыло. Он видел не снег, а белые стены лаборатории Лебедева, слышал не бурю, а мерный писк медицинских мониторов.