Книга Шрам: 28 отдел "Волчья луна", страница 43 – Сим Симович

Его тело отозвалось мгновенно. Кости Траоре начали удлиняться с сухим, пулеметным треском, прорывая кожу и превращаясь в острые костяные гребни вдоль позвоночника и предплечий. Мышцы вздулись, становясь похожими на переплетенные стальные тросы, а из пор вместо пота повалил едкий фиолетовый пар. Это был уже не человек и даже не ликан — это было биомеханическое чудовище, накачанное смертью.

— Теперь… — прохрипел Траоре, и его голос превратился в рокот тектонического сдвига. — Мы… одного… хотя нет… лучше… немного… поиграем…

Он рванулся вперед. Удар его лапы снес бы голову любому, но Пьер, чьи чувства были обострены до предела, ушел в перекат. Артефактный нож в его руке пульсировал холодным синим светом, словно требуя крови этого монстра.

Начался бой на грани человеческих возможностей. Траоре двигался как размытая тень, его когти оставляли глубокие борозды в каменных колоннах, кроша гранит в пыль. Пьер кружилрядом, работая на чистых инстинктах; он наносил короткие, жалящие удары клинком, но раны на теле малийца затягивались быстрее, чем кровь успевала коснуться пола. Мутаген Лебедева превратил регенерацию Траоре в неконтролируемый лесной пожар.

Пьер чувствовал, что выдыхается. Каждое движение стоило ему титанических усилий, легкие горели от магниевой пыли. В какой-то момент Траоре поймал его в клинче, прижав к стене. Хватка гиганта дробила ребра, Пьер слышал их отчетливый хруст.

— Конец… — выдохнул малиец прямо ему в лицо.

И в этот миг, каким-то непостижимым чудом, Пьер нашел единственную брешь. Когда Траоре раскрыл пасть для торжествующего рыка, Шрам, перехватив нож обратным хватом, коротким и резким движением вогнал черное лезвие снизу вверх — прямо через нёбо, в самую глубину черепной коробки.

Артефактный металл с мерзким хлюпаньем вошел в мозг.

Траоре замер. Его тело выгнулось дугой. Но в последнем предсмертном спазме, прежде чем сознание окончательно погасло, он резко дернул головой. Его зубы, длинные и острые, как бритвы, сомкнулись на плече Пьера. Клыки прошили кевлар и глубоко ушли в мягкие ткани у основания шеи.

Это был короткий, почти случайный укус, но последствия были катастрофическими.

Черная, густая кровь Траоре, перемешанная с концентрированной «дрянью» и насыщенная аномальным серебром, хлынула из его ран прямо в открытые порезы на теле Пьера, заливая его плечо и грудь. Ударная доза мутагена и крови «Альфы» мгновенно смешалась с кровью Шрама.

Траоре обмяк и грудой искореженного мяса рухнул на пол, потащив Пьера за собой.

Шрам лежал в липкой луже, не в силах пошевелить даже пальцем. В ту же секунду всё его естество отозвалось диким, нечеловеческим жаром. Казалось, что каждая клетка его тела превратилась в раскаленный уголь. Внутренности скрутило судорогой, а в голове взорвалась сверхновая. Жар поднимался всё выше, заполняя грудь и легкие, пока не достиг горла. Пьер широко открыл рот, пытаясь вдохнуть, и в этот момент он отчетливо почувствовал это.

Его язык онемел. Во рту появился резкий, отчетливый и невыносимо едкий привкус.

Привкус холодного, мертвого серебра. Внутри Шрама что-то окончательно сломалось…

Тишина обрушилась на зал мгновенно. Только треск догорающего напалма и тяжелое дыхание выживших нарушали покойэтой братской могилы.

Пьер стоял над телом Траоре, весь в черной крови, с ножом, с которого капала смерть. Он посмотрел на Жанну — она была ранена, прижимала руку к боку, но стояла. Ахмед помогал Коулу подняться из кучи обломков.