Книга Монстр внутри, страница 45 – Оливия Нортвуд

Прозвучало не так уверенно, как ему хотелось бы, а усмешка – и вовсе жалко. Он нашёл её.

– Я Фрэнки, – протянула женщина и приземлилась на свободный стул рядом с ним. – Фрэнки Мак-Кидд.

– Ага, – буркнул он и сделал долгий глоток пива, чтобы избавиться от желания смотреть на неё.

Поставив пустую кружку на стол, он тяжело сглотнул. Фрэнки Мак-Кидд – его несбыточная мечта и причина пубертатных фантазий. Фрэнки была красивой девочкой: длинные тёмно-каштановые волосы, которые отливали медью на солнечном свете, зубы-жемчужинки, пухлые розовые губы и глаза… Глаза заслуживали отдельного внимания: карие, чистые, огромные, как у оленёнка в свете фар.

Он помнил все до единого её взгляды. Первый – застенчивый и мимолетный, лёгкий, как перышко. Взгляд, когда она стояла на четвереньках в амбаре, – тяжёлый, затуманенный, маслянистый: позади неё тогда возился с ремнём на брюках тот долговязый парень. Как его звали? И прощальный – безразличный и снисходительный.

Сейчас под её глазами красовались синяки и отёки, выдавая её страсть к фастфуду, спиртному и козлам. Вместо сахарной улыбки – гнилые зубы. Волосы Фрэнки обесцветила – на кончиках они напоминали кусок мочалки для тела или облако жёлтой сахарной ваты. Она сильно похудела, лицо осунулось. Пухлые, покрытые нежным румянцем щёки запали – скулы стали ярко выраженными. Её глаза потухли. Не было в них больше ни озорного блеска, ни любопытства, ни интереса к жизни. Только чернота зрачков во всю радужку.

Они были почти ровесниками, но Фрэнки выглядела значительно старше тех тридцати девяти лет, что прожила.

– Значит, обозналась, малыш, – игриво приподняв бровь, сказала она. – Как дела?

Со времён, когда они проводили свои дни на ферме Мак-Кидд, он и сам сильно изменился. Он теперь носил короткую причёску, волосы с возрастом слегка потемнели. Он сильно вырос, работа на лесопилке в Миссуле превратила тело из мальчишеского в мужское, но он понимал, почему она его узнала. Детство, проведённое в притоне, который он считал своим домом, оставило отпечаток. Это невозможно заметить сразу, но если присмотреться: затравленный взгляд, сутулые плечи, привычка оглядываться…

Мужчина нисколько не удивился, что Фрэнки узнала его без особого труда, но не собирался признавать, что она права. Он слишком долго был одержим мыслями о ней и хотел всё сделать правильно. Она должна была стать следующей, после матери.

Спустя несколько минут разговора он понял, что Фрэнки совершенно расслабилась, доверчиво развела ноги в стороны, прикоснулась коленкой к его бедру и положила ладонь на его плечо.

Он угостил её коктейлем, затем ещё одним и ещё. Ей нравилось чувствовать себя востребованной, женщиной, которую хочется угощать коктейлями в баре. Она так отчаянно с ним флиртовала, он даже решил, что история с узнаванием была выдумкой, предлогом.

– Ну а откуда ты? – Фрэнки была сильно пьяна и не заметила, что он так и не представился.

– Миссула, Монтана.

– Я так и думала, – самодовольно усмехнулась она. – Есть в тебе что-то, что меня пугает, что-то дикое, звериное. И это же заводит. – Она положила ладонь на внутреннюю сторону его бедра и погладила.

– Ты поэтому ходишь вся побитая? Западаешь на дикарей? – Он рассмеялся. – Откуда синяки? – спросил он.

Фрэнки внезапно начала плакать, а потом рассказала ему обо всём. Она начала издалека. Рассказала, как оказалась в приюте, после того как отчим убил её мать и пытался убить её. О том, как жила на ферме в приёмной семье, о том, как влюбилась в воспитанника и сбежала с ним. Фрэнки призналась, что после побега их жизнь превратилась в череду трипов и бесконечных вечеринок. Они колесили по стране на старом «Бьюике» светло-зелёного цвета с ржавым дном, веселились до тех пор, пока у него не случилась передозировка.