Книга Монстр внутри, страница 107 – Оливия Нортвуд

– Мистер Харрис? – Он толкнул тяжёлую дверь и включил свет.

Мистера Харриса в амбаре не было. Но внутри собрались мальчики и девочки-подростки. Мэри тоже была здесь, она сидела на столе со столярными инструментами, закинув ногу на ногу, и курила.

Он быстро сообразил, на что это похоже, и уже собирался удрать, как перед его носом захлопнулась дверь.

– Ты никуда не пойдёшь, живодёр, – серьёзно сказал Адам и ударил его по лицу так сильно, что мир перед его глазами качнулся.

Он упал на колени, успел сделать судорожный вдох перед очередным ударом по голове и отключился.

* * *

Он пришёл в себя уже в больнице. Пахло хлоркой, антисептиком и чистым постельным бельём. За дверью палаты, где он лежал совершенно один, всеми покинутый, тихо переговаривались мистер Харрис и Сара Говард. Он едва мог разобрать, о чём они говорили, но сразу узнал их голоса. Справа от него размеренно пищал монитор.

Он открыл глаза и осмотрелся. По коридору сновали медсёстры, медленно прохаживались полицейские в форме – они здесь из-за него? Внутри одноместной палаты было очень светло, кто-то положил на столик фрукты, сладости и цветы, ожидая, что он скоро придёт в себя.

Голова всё ещё болела, тело покрывали синяки. Он чувствовал дискомфорт в области паха из-за мочевого катетера, чувствовал, как корсет держит в правильном положении его сломанные рёбра, испытывал голод.

Когда он зашевелился, то почувствовал боль в руке, его пульс участился, что сразу отобразилось на мониторе. Сара Говард и мистер Харрис, как по команде, посмотрели на него сквозь стекло.

В палату к нему вошёл только воспитатель. Возможно, Сара Говард признавала вину за то, что с ним случилось.

«Хорошо бы», – решил он и смерил её злым взглядом, отчего она вздрогнула и отвернулась.

– Хорошо, что ты очнулся. – Мистер Харрис сдержанно улыбнулся и сел в кресло для посетителей.

Эйден Харрис всегда относился к нему с теплом. Даже после того, что он сделал. Эйден был молод, статен, он хорошо разбирался во многих вещах, никогда не грубил и не отмахивался. Эйден – ещё один пример идеального отца, которого у него никогда не будет.

Внезапно он вспомнил парня, угостившего его «Хэппи Милом», и пожалел, что тот бросил их мать. Всё могло быть иначе, если бы она никогда не сошлась с Чедом.

Воспоминания о приятеле мамы, о том, что он с ним сделал, всегда появлялись не вовремя. В моменты, когда мальчик чувствовал себя счастливым, в безопасности, когда он забывался, воображая себя другим человеком, Чед возвращался. Возвращался затхлый запах подвала, крови и застарелого пота от одежды Чеда. Он снова чувствовал себя беспомощным, потерянным, отвергнутым матерью. Когда сознание покидало его и наступала темнота, мальчишке казалось, что он уже мёртв. Но разве мёртвым снятся сны? Не сны, скорее, фантазии: яркие, радостные, обнадёживающие. В них они были нормальной семьёй. Мать лишила его обыкновенности, лишила основных потребностей: защиты, сытости, любви. Это всё её вина.

– Тебе неслабо досталось, парень, ты был в коме почти одиннадцать дней. – Эйден Харрис снова попытался начать разговор после продолжительной паузы. – Перелом запястья, нескольких рёбер, сотрясение, ушиб почки… Ты сказал им что-то? Сделал что-то? Почему они на тебя набросились?

– Вы знаете. – Мальчишка отвернулся к окну.