Книга Крик в темноте, страница 91 – Оливия Нортвуд

Простыни на кровати, слишком узкой для них двоих, приятно холодили взмокшую спину. Грейс позволила Джеймсу стянуть с нее платье вместе с бельем и тут же притянула его к себе для поцелуя, трясущимися руками стаскивая с него форму. Джеймс был сверху, холодный металл его армейского жетона касался ее обнаженной груди, обжигал кожу словно льдом. Грейс подцепила цепочку кончиками пальцев и аккуратно сняла его через голову, отложив в сторону, где он тут же затерялся среди скомканных простыней и одежды. Она смотрела на него, запоминала его лицо и твердила себе слова доктора Лоуренса: «Он за решеткой и больше никогда не прикоснется к тебе. Твое тело его забыло, так позволь же забыть и разуму». Но Грейс помнила Калеба. Она помнила его жесткие черты и сухие, механические движения. Она не спала ни с кем после него, мысли о физической близости вызывали тошноту и головокружение, и ей было бы больно, если бы Джеймс, даже отпустивший себя с поводка, с сорванными напрочь тормозами, забыл хотя бы на мгновение, что должен быть осторожным. Грейс знала, что он никогда не травмировал бы ее или любую другую женщину, с Джеймсом она могла быть спокойной. Но что-то внутри ее сломалось с громким скрежетом, когда он оказался внутри. Грейс вцепилась пальцами в его плечи, обняла за шею и прижалась щекой к горячей коже и жестким волоскам на висках, вдыхая запах тела и крема для бритья. Они замедлились до предела. Джеймс целовал ее везде, куда мог дотянуться, без слов понимая, что ей нужно время.

Ей все же удалось справиться с собой, расслабиться, понять, что рядом с ней Джеймс, не Калеб с его ядовитой слюной и металлическим запахом крови на руках, она обхватила лицо Джеймса ладонями, едва заметно кивнула и приподняла бедра ему навстречу. Джеймс подался вперед, не переставая целовать ее шею, плечи, груди. Поцелуи были тягучими и сладкими, как густая соленая карамель. Грейс впускала его в себя, чувствуя затылком подставленную ладонь, спиной – мягкий хлопок белья и всего Джеймса своим телом.

Он подталкивал ее к той тонкой грани, которой не существовало вообще, грани между желанием полной свободы и потребностью принадлежать кому-то.

Грейс больше не хотела свободы. Она, свобода, никак не сочеталась ни с синевой его глаз, ни с красивым рисунком губ, ни с ямочкой на подбородке, ни со шрамами на теле. Грейс теряла себя в этих ощущениях. Их было слишком много и чудовищно мало одновременно. Она могла только шире разводить колени в стороны, целовать его совершенно невпопад и закрывать себе рот ладонью, пытаясь заглушить срывающиеся с губ стоны, когда удовольствие становилось невыносимым.

Этой ночью Грейс не позволила себе уснуть. Она знала, что завтра обязательно пожалеет об этом, но, казалось, стоит ей закрыть глаза, ее сном и телом завладеет Калеб – чудовище из ее ночных кошмаров. Джеймс уснул почти сразу. Грейс, хватая губами влажный, прогретый воздух, прижала его голову к своему животу. На что он отреагировал незамедлительно даже в полудреме – подставил затылок под ладонь, коснулся губами кожи чуть выше пупка. Ему все еще было мало, но резервы истощились, растаял восторг, и нежность, и немое обожание. В нем ничего не осталось. Он просто позволил себе закрыть глаза и не открывать до самого утра. Даже не откатился в сторону. Просто сполз чуть ниже. Так и заснул, наполовину на ее разгоряченном теле, касаясь кончиками пальцев ног холодного пола. Проваливаясь в сон, Джеймс успел почувствовать, как выравнивалось ее дыхание. Как нежно теплые пальцы касались виска, перебирали влажные пряди волос.