Книга Крик в темноте, страница 120 – Оливия Нортвуд

Детективы знали, чем это для них обернется: спустя несколько дней в участок заявятся люди из Бюро, потребуют прекратить расследование и передать им все наработки. Официально полицейские расследовали серию убийств мужчин. Келлер и Нортвуд не в праве будут оспаривать это решение, если его примут. У них оставалось не так много времени. Чтобы найти мстителя, они должны были попытаться вырвать Гамильтона из его рук, выяснить детали, которыми люди из ФБР не станут делиться.

Гамильтон жил в пентхаусе в высотке, построенной его девелоперской компанией, с видом на залив Эллиот. Пока детективы с группой захвата поднимались на последний этаж, Грейс сжимала ладонь Джеймса. Нортвуд пострадал при задержании Сент-Джозефа из-за ее ошибки. Окруженные офицерами в форме и в масках, они смотрели друг на друга, переговариваясь без слов, и Грейс внезапно поняла, что слова не нужны. Им не нужно обсуждать то, что между ними случилось. Дороги назад уже нет.

Джеймс опустил взгляд на их переплетенные руки и крепче сжал ее пальцы. Грейс знала, будь они наедине, он бы поцеловал ее.

Грузовой лифт медленно катился вверх, за спинами детективов открывался вид на закат над заливом и вечерним притихшим городом. Грейс чувствовала усталость в теле, туманную замутненность в голове. День, проведенный с Генри Уайтхоллом, опросы родственников жертв и встреча с Анджелой Брюэр вымотали ее. Хотелось принять горячий душ и лечь спать, уткнувшись лицом в грудь Джеймса, чувствуя на себе его тяжелые руки. Но сегодняшнюю ночь они проведут без сна, в допросной или в секционной вместе с доктором Хэмптоном. Все зависело от того, добрался мститель до Гамильтона раньше их или нет.

– Если Генри прав и человек, которого мы ищем, – Траск, Гроссман уже мертв. И, возможно, нам не понравится то, что мы увидим в апартаментах Гамильтона.

– Что ты можешь сказать об Алане Траске?

– Мы не так много времени служили вместе, но я успел кое-что о нем выяснить. Алан ответственный, справедливый, отличный стратег и боец. Он никогда не отсиживался в лагере. Под его командованием мы почти забыли, что такое смерть. Если так подумать, он единственный на моей памяти подполковник, чье участие в войне чего-то стоило. Он не строил из себя оратора, не проповедовал в лагере и не готовил мотивационных речей. Алан был жестким, каким и должен быть человек его профессии и звания. Я всего несколько раз видел, как он улыбался. И каждый раз это случалось, когда он говорил по телефону с дочерью. Поэтому, если предположить, что Алан видел то, как с ней обошлись, нет ничего удивительного в том, что происходит сейчас. – Джеймс помолчал. Опустив взгляд, он покачал головой, словно пытаясь отряхнуться от воспоминаний о том, как умирала Мэй Траск.

– Ты ведь сразу узнал ее, да? Ты так долго смотрел на ее фотографию.

– Я не хотел верить.

Ненавязчивая классическая мелодия затихла, прозвучал звонок, и негромкий приятный женский голос известил полицейских, что они прибыли на последний этаж. У них был ордер, они имели право не стучать в дверь. Могли бы, конечно, но никому из них не хотелось доставлять Гамильтону такого удовольствия. Полицейские знали, в чем его подозревают, и комфорт Томаса Гамильтона – последнее, что их заботило.

Когда парни из группы захвата выбили дверь, Келлер и Нортвуд вошли в апартаменты, держа оружие на уровне глаз, но в этом не было надобности.