Книга Крик в темноте, страница 117 – Оливия Нортвуд

Она знала: если он ответит, она скажет ему, что передумала. Попросит вернуться домой, простит за все, что он сделал, и за то, что только собирался. Она скажет ему, что та ночь в середине мая изменила все. Она чувствовала его любовь внутри себя.

Кейтлин снова набрала номер мужа и опустила свободную ладонь на низ живота, ощущая тепло где-то под слоем кожи и мышц.

По дороге в участок Грейс набрала номер, продиктованный миссис Траск, не особенно на что-то рассчитывая. Включив громкую связь, Грейс положила телефон на приборную панель. Сначала они слушали долгие гудки, а затем механический голос автоответчика сообщил, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны покрытия сотовой Сети.

– Мне кажется, мы нашли того, кто нам нужен. – Генри сидел на пассажирском месте с ноутбуком на коленях, просматривая профиль в базе ФБР. – Алан Траск, морской пехотинец, сорок восемь лет, родился в Беллингхеме, в возрасте тринадцати лет переехал в Сиэтл с матерью. После школы поступил в армию и успешно делал военную карьеру. От рядового дослужился до подполковника. Никогда не сидел в штабе. Ветеран иракской войны, участвовал во вторжении, ветеран войны в Сирии, некоторое время служил в Афганистане и Сомали. Обучался в Куантико. Сотрудничал с SEAL и ЦРУ.

– Откуда эта информация?

– Он военный. Достать досье на военного через базу ФБР проще простого. Траска характеризуют как исполнительного, ответственного солдата, хорошего лидера и великолепного стратега. Это он, Грейс, я уже почти не сомневаюсь.

– Мы не можем арестовать человека просто потому, что ты не сомневаешься. К тому же мы понятия не имеем, где он находится и как с ним связаться. А если нам удастся на него выйти, у нас только косвенные улики. У нас нет оснований держать его в участке больше сорока восьми часов.

– Нужно найти основания. Мне хватит сорока восьми часов, чтобы его разговорить.

– Ты так в себе уверен, Генри. – Спокойствие и уверенность Уайтхолла приводили Грейс в ярость. – Но ты ведь сам сказал, что Алан Траск сотрудничал с «Морскими котиками» и ЦРУ. Думаешь, подполковника Морской пехоты США не обучили психологической защите? Думаешь, его не готовили к плену, не пытали военные психиатры, прорабатывая его слабые стороны? Прости, но нам нужно что-то больше, чем твоя уверенность, Генри.

Грейс мельком взглянула на экран ноутбука и, увидев фотографию Алана, затормозила так резко, что их по инерции бросило вперед, если бы не ремни безопасности, они могли бы получить травмы. Сзади просигналили, посыпался поток грязных ругательств от водителей, чудом избежавших столкновения. Ноутбук Генри соскользнул ему под ноги.

– Что ты творишь, Грейс?

– Это Алан? На фотографии.

– Да, это его личное дело. Кто еще может быть на фотографии?

– Я знаю этого человека. Я видела его, говорила с ним.

Грейс почувствовала, что к лицу прилила кровь. Ее бросило в жар, на лбу выступила испарина, а скулы пошли розовыми пятнами.

Она вспомнила ночь того дня, когда виделась с Аланом Траском, подполковником Морской пехоты, под началом которого некоторое время служил Джеймс. У Грейс не было времени обдумать то, что между ними случилось. После восемнадцатого мая время неслось с такой скоростью, что Грейс едва успевала замечать, как загораются и гаснут дни. Расследование отнимало все силы и занимало большую часть времени, а когда она, измучившись, наконец доползала до дома, ее хватало только на то, чтобы разогреть готовый ужин и лечь спать. Их отношения почти не изменились, но Грейс знала, это только потому, что у обоих нет времени об этом подумать. Та ночь снизила градус осязаемого напряжения, возникшего между ними после поцелуя на парковке возле больницы, когда Джеймс был так сломлен, что искал утешения в ней, вовремя подвернувшейся под руку, а она чувствовала, что предаст Мэдди, если позволит ему. Ничего не изменилось, но Грейс четко осознавала одно: она не хотела, чтобы та ночь стала просто интрижкой с коллегой, после которой вы еще какое-то время не можете смотреть друг другу в глаза.