Книга Дочки-матери, страница 8 – Алексей Николаевич Загуляев

Вопрос девочки прозвучал неожиданно и испугал Веру.

— Почему ты так думаешь? Что за ерунда?

— Мама так говорит. Если я буду разговаривать с незнакомыми женщинами, то они меня обязательно украдут.

— А вот и неправда. Я и папу твоего хорошо знаю. Вернее, раньше знала, давным-давно.

— А как вас зовут?

— Меня зовут Вера. Я видела тебя последний раз совсем-совсем маленькой. Вот такусенькой, — Вера изобразила руками.

— Не-ет, — рассмеялась Настя. — Таких детей не бывает.

— Бывают. И ты такой была. И весила всего три килограмма. Красотка с голубыми глазами.

И в тот момент, когда беседа, казалось, стала набирать обороты, сзади послышался недовольный женский голос:

— Дамочка, что вы хотите от Насти? Вы кто?

Вера обернулась. Это была та самая мамаша, которая постоянно делала замечания своему сыну. Она уже встала со скамейки и приближалась к Вере.

— Настя, — остановившись в метре от Веры, обратилась женщина к девочке. — Что она от тебя хочет?

— Это тётя Вера, мамина подруга, — ответила Настя.

— Ты её знаешь?

— Нет.

— Женщина, что вам нужно? — снова обратилась недовольная мамаша к Вере.

— Ничего, — стараясь сохранять спокойствие, ответила Вера. — Что вы так разволновались?

— Сейчас я позвоню Лизе, — сказала женщина и потянулась за телефоном.

— Да не утруждайтесь. Я зайду позже. Просто мимо шла и увидела знакомое лицо.

— Вот и идите дальше, — не унималась женщина. — Не донимайте ребёнка. Настюша, иди домой. И скажи маме, что я скоро зайду. А вас, дамочка, я запомнила, имейте в виду.

— Хорошо, — сказала встревоженно Настя и побежала в сторону дома.

Вера хотела было проследить взглядом, в какой подъезд она забежит, но суровый вид смотрительницы за детской площадкой заставил её отвлечься. Всё действительно выглядело со стороны весьма странным, Вера и сама это понимала. Но теперь она узнала и так достаточно: девочка по имени Настя оказалась реальностью и жила в доме номер десять по улице Тимирязева; было ей шесть лет, в лице её угадывались черты Гаврила и самой Веры, и, более того, стало известно имя её мамы — Лиза. Может быть, и не настоящей мамы. Это предстояло ещё выяснить. Но пока правильнее было бы ретироваться. От греха подальше. Так Вера и поступила.

***

Чем ближе Вера подходила к своему дому, тем крепче становилась её уверенность в том, что Гаврил говорил правду, и Настя её дочь. И с этой мыслью она уже ничего не могла поделать. Так и не дойдя до своей квартиры, она свернула на остановку и села в полупустой троллейбус. Вышла у двенадцатого отделения полиции, в чьём ведомстве находилось когда-то дело о похищении ребёнка. Её ребёнка. Вера подумала, что необходимо сообщить новую информацию, которая ей стала известна. Доказать её она, разумеется, ничем не могла — Гаврила не было в живых, а иных свидетелей просто-напросто не имелось. Если эту информацию проверят и она окажется ложной, то последствия станут необратимы. Хотя бы в этом Вера отдавала себе отчёт.

Но следователя, который четыре года назад сдал её дело в архив, не оказалось на месте — в прошлом году он ушёл на пенсию. Только это и остановило Веру. Она суеверно посчитала это знаком свыше и благоразумно решила ещё какое-то время подождать и не торопиться во всеуслышание заявлять о своих подозрениях. На худой конец можно было бы обратиться к частному детективу — по крайней мере, тот не создаст вокруг истории лишнего шума и не станет копаться в её прошлом, подозревая в неадекватности или в рецидиве психоза. А пока нужно сосредоточиться на похоронах.