Книга Дочки-матери, страница 6 – Алексей Николаевич Загуляев

— Двигаться можешь? Сейчас я Костика позову. Мы тебя доведём до машины.

— Не надо, Вера, — мужчина схватил её за руку. — Просто уколи.

— Надо, Гаврил, — Вера освободила свою руку. — И нет у меня никакого морфина. В больнице тебе помогут. Сейчас.

Она выбежала на улицу. С Костей они достали носилки и вернулись к Гаврилу. Тот больше не сопротивлялся. Дежурная помогла им уложить Гаврила на носилки и перенести в скорую.

Вера осталась с бывшим мужем в салоне. Села рядом, держа его за руку. Такая неожиданная встреча вышибла её из себя. Снова вспомнилась пропавшая после родов дочь, череда безумных поступков, закончившаяся сумасшедшим домом, долгая реабилитация и поиск работы… Будто то время вовсе и не закончилось, а просто взяло паузу и теперь снова готово нажать на пуск. Стало страшно. Веру затрясло.

Времени было десять минут шестого, и потоки машин с людьми, спешащими с работы домой, как обычно, собрали в центре города пробки. Скорую никто не спешил пропускать, хотя Костя включил мигалку и сирену.

Ближе к середине пути Гаврил открыл глаза и пристально посмотрел на Веру.

— Слушай, — сказал он. — Кажется, я уже приехал. Но не хочу я вот так. Ты должна знать.

— Что знать? Помолчи, Гаврил. Скоро будем на месте.

— Вера, послушай. Внимательно послушай, не перебивай. Я о дочке нашей сказать хочу.

— Что? О дочке? О чём ты, Гаврил?

— Ты… — речь мужчины становилась всё более невнятной, сирена вгрызалась в пространство, заглушая некоторые слова. — Вера… Тимирязева… Улица. Дом десять. Ты…

— Что? Не понимаю. Улица Тимирязева? Что там? Зачем мне эта улица?

— Да. Там… Ты увидишь. Узнаешь.

— Что увижу, Гаврил? Не понимаю тебя.

— Дочь. Съезди. Квартира… — и мужчина умолк.

Вера замерла, чётко осознав две вещи: Гаврил говорил, где она сможет найти пропавшую шесть лет назад дочь, и Гаврил больше ничего не сможет к этому добавить.

Она попробовала нащупать пульс на его руке. Посмотрела на дефибриллятор, но поняла, что он уже не поможет. Гаврил умер. Даже если бы в нём и теплилась ещё жизнь, то электрический разряд только ухудшил бы положение.

***

Второй день подряд вызовы для Веры и Кости заканчивались таким печальным исходом. Константина не радовала даже новенькая «Газель» — своё боевое крещение она получила не так, как он себе представлял.

— Сглазил нас кто-то, — ворчал он, подъезжая к моргу. — Батюшку надо позвать, пусть освятит что ли.

В морге оказался только слегка подвыпивший сторож. Вера оформила все полагающиеся в таких случаях бумаги. Документов у Гаврила никаких не обнаружилось. Вера уже не помнила ни адресов, ни телефонов родственников бывшего мужа, поэтому все заботы о похоронах пришлось взвалить на себя. Она решила рассказать Константину во всех подробностях о том, что произошло в хостеле, упустив только последнее признание Гаврила, потому как Костя, само собой, удивился благородному порыву напарницы, проявившей такую заботу о бомже. Он со своей стороны вызвался ей помочь. Сама же Вера только и думала теперь об улице Тимирязева и доме под номером десять. Бред это был или же Гаврил сказал правду? И если правду, то почему он признался в этом только сейчас? И каким образом вообще смог узнать о том, что их пропавшая дочь жива и всё это время находилась совсем близко, на другом конце города? Неужели сам он каким-то образом был замешан в том похищении? Вере уже хотелось, чтобы всё услышанное всё-таки оказалось бредом. Это было бы объяснимо. Да и смирилась она за шесть лет с этим. Но материнский инстинкт в ней всё же не умер и теперь заявлял о себе в полную силу. Он пульсировал в голове, всё больше и больше концентрируя вокруг себя навязчивые мысли и эмоции. У Веры, спустя столько времени, будто открылось второе дыхание. В первый день даже похороны казались ей серьёзным испытанием, но уже во второй превратились в обычную бытовую рутину, а на переднем плане появилась совсем другая забота — надлежало выяснить, существует ли указанный Гаврилом адрес, и если да, то связан ли он хоть как-то с её Настей.