Книга Тайна синих озер, страница 62 – Андрей Посняков

Водитель колхозного грузовика ГАЗ-51 — именно такой транспорт возил на смену скотников и доярок — ждал милиционеров в конторе. Высокий симпатичный мужик с открытой улыбкой. На выцветшей гимнастерке — нашивки за ранения. Фронтовик.

— Колесников Александр Федорович, шофер. Можно просто — Саша. Ребята на фронте «Керенским» дразнили. Ну, по имени-отчеству. Одинаковые они у нас.

«Лахудр» Александр Федорович подвозил как раз в то утро. После того как убили практикантку Лиду Кирпонос. Правда, столь категоричен, как Ираида Степановна, Колесников не был:

— Девчонки как девчонки. Веселые. Одеты модняво, да.

— А с чего вы взяли, что веселые? Они же в кузове ехали?

— Так как залезли, сразу песни начали петь. С доярками нашими. Городские девочки, из Тянска. Одна — Юля — в Моськино к тетке приехала, погостить. Ну а подружка — с ней.

— А вы откуда…

— Доярки потом рассказывали. Все песню пытались вспомнить, что девчонки те пели, модную. Из «Человека-амфибии». «Нам бы, нам бы, нам бы, нам бы всем на дно» — знаете?

Ревякин хмыкнул:

— Да уж слыхали! Спасибо, Александр Федорович.

— Не за что. Постойте… — Колесников немного замялся, потупил глаза. — Товарищ… можно у вас кое-что спросить?

— Да, спрашивайте!

— Парень у нас в гараже есть… Костя Хренков. Немножко шебутной, но — золотые руки! И работу свою любит. Он у вас сейчас… не спрашиваю, по какому делу. Я вот о чем… Если надо там на поруки взять или еще что, так мы… всем гаражом.

— Что ж, Александр Федорович. Обязательно учтем ваше мнение.

К озеру свернули у Моськина — и сразу поехали прямо по лесной дорожке, не заезжая в деревню. Мощный рев двигателя тяжелого мотоцикла распугал местную фауну: белок, ящериц да многочисленных пичуг, что пели-чирикали по кусточкам.

Близ орешника на полянке виднелись следы двускатных колес.

Ревякин заглушил мотоцикл:

— Похоже, здесь вот автобус и был.

— Или грузовик. — Дорожкин выбрался из коляски, нагнулся, погладил пальцами траву — таволгу, пастушью сумку…

— Или грузовик, — согласно покивал опер и, завидев стайку ребятишек, усмехнулся. — А вот у местных аборигенов и спросим. Здорово, ребята! Что, водичка-то нынче теплая?

— Теплая! Здрасьте.

— Как парное молоко!

— Купаться можно!

Игнат потер руки:

— Ну и славно! А на мотоцикле проедем?

— На вашем — да!

Ребята с уважением взглянули на новую милицейскую технику.

— А вообще на машинах тут ездят?

— Да, на «газике».

— На «козле»! На нем хоть куда проедешь.

— Недавно вообще на автобусе приезжали! — вспомнил белоголовый парнишка в черных сатиновых трусах и тюбетейке. — Тут вон, на поляне, ставили.

— А что за автобус-то был? — сняв фуражку, участковый вытер со лба пот. — Рейсовый?

Мальчишка засмеялся — небольшой совсем, лет восьми:

— Не-а, дяденька милицанер. Рейсовый — он с тупым носом, а у того капот как у газика.

— А цвет какой, помнишь?

— Синий. С белым.

Такой же автобус видели и его приятели, с их слов оперативники уточнили и дату, и время. Все сходилось. Похоже, не врал Хренков.

Рассказали ребята и про девчонок. Про «лахудр». Правда, «лахудрами» пацаны их не звали, для них они были просто «городские», а для кого-то и вообще — «тетеньки».

— Одну Таней зовут, а другая — Юля!

— Они к бабе Шуре Вощенковой приехали. В конце мая еще.

— В Моськино, значит? — уточнил Игнат.

— Ну да!