Онлайн книга «Фальшивая жизнь»
|
– Вот это я понимаю – техника! – С завистью поглядев в окно, Дорожкин стряхнул пепел в фарфоровую пепельницу. Все собирался бросить, да так пока и не бросил, курил… Да и как тут не закуришь, когда два трупа! – Где? – Поднявшись со стула, Ревякин с любопытством подошел к окну. – Ух ты – «Ява»! Пижон за рулем какой-то… Ого! Да это ж… Здорово, Владимир Андреевич! – И вам не хворать! – входя, улыбнулся Алтуфьев. – Каким ветром, говорить не надо? – Да поняли уж… Опять мой кабинет займешь? Не тратя времени на предисловия, следователь сразу же приступил к делу. Внимательно выслушав доклады, затребовал себе материалы, с которыми и заперся в кабинете Ревякина – изучать. А изучать было что – ребята поработали, опросили многих… Только ближе к вечеру Владимир Андреевич вышел к лавочке покурить, углядев там Дорожкина с Игнатом. – Угощайтесь. – Алтуфьев протянул было пачку «Памира», да тут же сконфузился, засмеялся. – Ах да, вы же такие не курите. Не царское это дело, ага. Дешевейшие сигареты «Памир» стоили по десять копеек за пачку, и табачок там был – так себе, однако Владимир Андреевич привык к ним еще в армии, да так и продолжал курить до сих пор. – Может, наших? – Ревякин вытащил красную пачку «Друга». – Нет уж, – гордо отозвался следователь. – Свои подымлю. Ты, Игнат, сколько за день выкуриваешь? Пачку? – Ну. – А я только половину. А то и треть! Потому что невкусные. Что смотрите? Курить – здоровью вредить! С сотрудниками Озерского отделения милиции Алтуфьев близко сошелся еще лет пять назад, когда расследовал дело о жестоком убийстве практикантки. Да и потом были общие дела, и Владимир Андреевич даже, бывало, жил, то есть, скорее, только ночевал в доме у двоюродной тетки Ревякина Глафиры Ивановны, тети Глаши. Так вот с Игнатом и сошлись. С Дорожкиным – меньше… Летел вокруг густой тополиный пух. Отцветала сирень. Тихий июньский вечер расплывался пряным запахом трав. Утробно мычали коровы – невдалеке, за отделением, пастух гнал стадо с лугов. Напротив, по широкой Советской улице, проносились на велосипедах подростки, степенно прогуливались парочки… А вот прошел вечерний автобус на Тянск – белый круглолобый «ЛАЗ» с широкими бордовыми полосами. – С девушкой, вижу, пока одна зацепка – родственники. – Проводив автобус взглядом, Алтуфьев выбросил окурок в урну. – В Ленинграде кто у нее? Тетка? – Двоюродная. Имя такое… не совсем обычное – Ираида. – Да, помню. – А зачем нам ее тетка? – удивился Дорожкин. – Девчонку ведь не в Лениграде убили. – Может, и незачем… а может, и зачем! – Следователь хмыкнул и пояснил: – Просто думаю вслух, рассуждаю… Этот еще ваш, аспирант… Причем он и наш тоже. – Ваш? В ответ Владимир Андреевич кратко рассказал приятелям о последнем ограблении в Тянске. Со смертью антиквара. – Смотрите: аспирант – двоюродный племянник убитого антиквара – приезжает в Тянск, сразу после ограбления и смерти сталкивается на месте происшествия с какими-то подозрительными рыбаками. Потом едет в район. И тут же погибает при неясных обстоятельствах. Я думаю, рыбаки его тоже заметили. На затылке погибшего – обширная гематома. Мог и сам с кручи упасть – там, внизу, камни. А могли и ударить. – Ну, тут бабушка надвое сказала, – махнул рукой Игнат. – Маловато данных. – Вот! – Алтуфьев многозначительно поднял вверх указательный палец. – И я о том. Маловато! А значит, что? |