Онлайн книга «След у черной воды»
|
И главное, где? В Рябове! Раньше спокойная деревня была, нынче же — часть города. — Чего плюешься, Ивановна? — спросила подошедшая сзади знакомая, тоже старушка, пенсионерка колхозная, Клавдия Митрофановна. Одеты обе одинаково: юбки темные почти до пят, кофты безразмерные да цветастые — а вот вам! — платки. Или, как принято на деревне говорить, «платы́». — Говорю, чего плюешься-то? — Митрофановна была повыше, но сутулая, Пелагея же — осанистая, низенькая, словно к земле прибитая. — Девок-то видала, да-ак? — с возмущением бросила Пелагея. — Ноги голы, космы срамны! Тьфу! Еще и этот… с мотором. Ух, некому вожжами-то постегать! — Себя-то вспомни! — Митрофановна вдруг подбоченилась. — Кто у приказчика трактирного мерина увел? — Так ить… на беседу-то пешком не поспевали… — Не поспевали они… Фулиганили — вон что! А то я не помню. Забыла, что ль? — Дак это когда было-то? До войны, поди… — До войны, как же! До революции. При царском прижиме! Вспомнила? — Вспомнила… — приосанилась Пелагея. Улыбнулась залихватски, подвязала платок… — Эх, были времена! Как пели-то, помнишь? «Ране были времена, а теперь моменты, ране были…» Ой! Спохватившись, старушка поспешно прикрыла рот рукою и украдкой оглянулась: не услышал ли кто? Митрофановну она не стеснялась, та была своя. Стояла сейчас ржала что твоя лошадь — рот до ушей: — Чевой дальше-то не спела, родна душа? Застеснялася? То-то и оно. А говоришь — девки! Чай, на мерине-то без седла — страшней, чем на мотопеде. — Дак это… молода была… — И приказчик сильно нравился! Как же его звали-то? — Старушка задумалась, зашевелила губами. — Никанор? — Никодим! Совсем ни черта не помнишь! — Да где уж мне чужих парней… — А девок чужих ругаешь! — погрозила пальцем Клавдия Митрофановна. — Хорошие девки-то, наши. Обе в Лениграде учатся, да-ак! Сивая — Юлька, соседка моя, надохтора. А темненькая, подружка ейная, — Женька. Не знаю, на кого. На судью, что ли? — На судью-у?! — Аль на прокурора! А ты вот плюешься… Погоди-и-и! Женька эта — Сашки Колесникова дочка. — Это который из гаража? Хорошой мужик. Осенью ишо мне грузовик — дров привезть — выделил… Дак на готово привезли. — Пелагея заулыбалась. — Дивья́! Сашка — мужик хорошой! Александр Федорович… Со стороны двухэтажных кирпичных домов, давно уже теснивших старые деревенские избы, вдруг выскочил парнишка на велосипеде. Подросток. Светловолосый, стройненький, загорелый. В синей майке и белых коротких штанах. И да — в кедах. В обычных, за полтора рубля. Выскочил, проехал чуток — притормозил у старушек: — Здрасьте! Баба Клава, девчонок на мотороллере не видала? Не проезжали тут? Мотороллер красивый такой, белый с зеленым. Марки «Вятка», старая модель. Не видали? — Видали, как же! Только что прокатили… Пелагею, вон, едва не с ног снесли! — Да ла-адно! А куда повернули-то? — Направо, кажись. К площади. — Понял… Спасибо, бабули! Радостно улыбаясь, парнишка погнал себе дальше и даже запел: — «Хмуриться не надо, Лада!» — Игорешка, сосед мой, — пояснила Митрофановна. — В десятый, кажись, перешел… А Юлька — его сестра, значить. — А-а-а! — Пелагея вдруг вспомнила. — Это анжинеров семья-то? — Их… Ну что? В мага́зин-то заходила? В ближний? Сахар там есть? — Да есть вроде сахар… кусковой… — Не-е! Мне не кусоковй. Мне рафинад надо! |