Онлайн книга «След у черной воды»
|
— Ай! — Что? Разве больно? Ну, все, все уже… Рисовать умеешь? — Н-нет… — Плохо! Ла-адно, ладно, шучу… Выйдя из-за ширмы, Резников вновь уселся за стол и глянул на участкового: — Ну что сказать… Синяки, ссадины я обработал… Там еще третьего правого ребра ушиб. Но хорошо бы рентген сделать. Вдруг трещина?.. Валерия! Бабушке скажи: в больницу надо, на рентген. — В больницу? — На глаза девушки навернулись слезы. — Я… я не хочу… — Да не боись! — подмигнул фельдшер. — В палату не положат! Ну все, ступай. Если что заболит — сразу же приходи. — Спасибо… — Лерочка с грустным видом вздохнула и вышла. — Браконьер? Сетка? Да тут у всех сетки. — Резников задумчиво покивал и покусал губы. — Но чтоб девочонку в омут… Нет, это вряд ли наши… Скорее приезжий кто, шабашник! В дверь осторожно постучали. — Можно? — в кабинет заглянула Лерочка. — Да-да, заходи… Заболело что? — Нет, что вы… Просто я вспомнила, кто рисует хорошо. Федорова Галина! Ну та, с косами… Позвать? — Спасибо, не надо пока. — Алексей не выдержал, рассмеялся. — Ну… — засмущалась Лера. — Я тогда это… пошла… Скрипнув, захлопнулась дверь. — Вот и я так с женой своей познакомился, — прищурясь, вдруг вспомнил Дорожкин. — После армии, уже будучи младшим лейтенантом… Ладно, пойду! Да… — Уже распахнув дверь, участковый вдруг оглянулся на пороге: — Леша! А тебе зачем художники-то? Санитарный листок выпускать? — Хуже! — Тряхнув челкою, фельдшер махнул рукой. — Стенгазету! Посвященную шестнадцатому съезду комсомола. Начмед сказал — чтоб была! * * * Нужно было поискать гада. Если уже не свалил куда-нибудь на свою шабашку… Вернется? А бог его знает… Но если чужак, заприметят, да. Расскажут. А если свой? Если девчонку толкнул кто-то из местных? Есть, есть тут такие. Хотя бы Сомова взять или того же Гольца… Эти могли, да. Тем более — оба ранее судимые… Проверку Дорожкин начал с парома, связывающего Лерничи с остановкой рейсового автобуса и вообще — с дорогой в цивилизованные места. Паромщик, Веня Карташов, тоже, кстати, был судимый.Что поделать — «сто первый километр»! Подкатив к стоящему у мостков парому, участковый заглушил двигатель. — Как народ, Веня? — А! Товарищ капитан! — обернулся паромщик, здоровый мужик в расстегнутой до пупа рубахе. — Уезжаете уже? А народ, как всегда, пьянствует! Вчера еще в сельпо «чернила» по рубль две завезли. «Чернилами» называли дешевое плодово-ягодное вино, конечно крепленое. Водка, да, была дороговата. Самая дешевая, «Московская особая», — два рубля восемьдесят семь копеек, «Столичная» дороже — три шестьдесят две, коньяк — четыре двенадцать. Впрочем, коньяк в деревнях не пили, да и водку — по праздникам, в обычное время больше катил самогон. С чем участковый обязан был бороться! — Пьянствуют, говоришь? А ты что же? — А я, гражданин начальник, на работе не пью! — Молодец! Ага, не пьешь, как же! Оно и видно, что под хмельком. Эвон, язык развязался. Что ж, тогда можно и побеседовать… минут десять-пятнадцать… Все это время участковый потратил зря! Нет, Карташов говорил много и даже местами весьма интересно — только вот не о тех и не о том. Чужих в деревне не видел, кто красную рыбу на электроудочку ловит — опять же, ни слухом ни духом. Да, честно говоря, по поводу браконьерства капитан ничего толкового от Карташова и не ждал узнать. Здесь, в Лерничах, браконьерил каждый второй, не считая каждого первого. Без всякой оглядки на советскую власть. С другой стороны, местные всегда меру знали. |