Онлайн книга «След у черной воды»
|
— А, товарищ капитан… — обернувшись, подозрительно прищурился тощий, сутулый шатен с вытянутым угрюмым лицом. Силаев Сергей Иванович. Кличка Сиплый. Год назад освободился. Статья двести шесть часть вторая — «Злостное хулиганство». — Слышал, чужака ищете? — Да так… Вообще-то, Силаев случайно тогда сел — за девчонку на танцах вступился. Так что вряд ли он… — Постой, ты ж у нас в Тянске, на заводе! — припомнил капитан. Силаев в знак согласия кивнул: — На лесном, да. Койко-место в общаге дали, народ кругом хороший. — А сюда, значит, — дружков навестить? — Нет у меня здесь дружков! Были когда-то, да сплыли… К знакомой я тут… к одной… Силаевым, кстати, Дорожкин недавно интересовался — на заводе его хвалили. Что ж, взялся за ум… — Ладно, Сергей, удачи! — И вам… Дальше путь участкового лежал на околицу, к старым леспромхозовским баракам, где давно уже проживали кто ни попадя. Оставив мотоцикл, участковый прошелся вдоль покосившихся заборов. Вот и крайний барак… Так и есть! Из распахнутого окна доносились пьяные голоса и звон стаканов. — А я ему грю: «Так и есть! Ты чё, меня не знаешь?» А тот фраер меня… А я… — Хватит лячкать, Голец! Наливай лучше! — Эх… говорил же: надо ящик брать! — Ничо! Кончится — к Степаниде сбегаем! — Так она в долг не дает. — Мне? Даст! Подойдя ближе к окну, Дорожкин принюхался: явственно пахло жареной рыбой. Ага-а… — Здравствуйте, граждане судимые! — Пнув дверь, капитан завалил в барак нежданным гостем. В «Ревизоре» Николая Васильевича Гоголя имелась немая сцена… Так вот и тут. Еще даже лучше и куда колоритнее! За застеленным старой газетой столом на убогой кухоньке сидели трое. Хозяин «квартиры» Гольцов — тощий и небритый мужик лет за сорок, в синих отвисших трениках и голый по пояс. Синие тюремные наколки, короткая — почти под ноль — стрижка, мосластое, по-лошадиному вытянутое лицо, оттопыренные уши… Слева от него, на лавке — осанистый, лет под пятьдесят здоровяк с небольшой седоватой бородкой. Одет как лесоруб или какой-нибудь артельщик: серо-зеленая роба, засаленная кепка, кирзовые сапоги. И это — несмотря на жару! Так за столом и сидел, в сапогах и кепке. Что ж, известный тип — Сомов. А вот рядом с ним… Молодой увалень в старых широких штанах, завязанной узлом рубахе. Круглое, ничего не выражающее лицо, покатые плечи… Флегматик какой-то! Он и на участкового-то едва глянул… Да, чесночиной пахло… Так вон он, чеснок, — дольками. Закусывали! — Здравствуйте, гражданин участковый! — подскочив, елейно протянул Голец. — А мы тут… спокойно себе обедаем, беспорядки не нарушаем… Так, Сомыч? На столе был полный натюрморт: початые бутылки, вскрытые консервы, пепельница, окурки, лук… даже помада! — О, тут с вами и дама была? — хмыкнул капитан. — Верно, она и готовила? А ну-ка, что там у нас? Подойдя к стоявшей на старом керогазе сковороде, Дорожкин поднял крышку: — Ого-о! Кучеряво живем! Однако — лосось. Ну и кто из вас девчонку хотел утопить? — Какую еще девчонку? Начальник, на понт не бери! Глава 2 Озерск — Тянск Середина июня 1970 года — Тьфу ты ж, господи упаси! — возмущенно плюнув, перекрестилась шустрая старушка Пелагея Ивановна. Да и как не плеваться-то? Как не креститься? Девки-растрепы на мотопеде! Двигатель рычит, а те, заразы, хохочут, волосы на ветру треплются, не девки, а… |