Книга Мирошников. Грехи и тайны усадьбы Липки, страница 63 – Идалия Вагнер

Хозяйка всегда на ура воспринимала идею и начинала фантазировать, как хорошо тогда будет ужинать и смотреть на звезды, но после слов управляющего о деньгах прекращала все мечтания, переводя разговор на то, что до сих пор нет вестей от юристов, которые должны были оформить право Митеньки наследовать имение и смену фамилии.

Но Рахель нравились старые, рассохшиеся стулья, огромный, с толстыми ножками круглый стол, покрытый кружевной скатертью. Особо неожиданными казались скамьи вдоль стены дома, и Рахель и Инна воображали, как в старые времена на этих скамьях сидели многочисленные дети и внуки и слушали, как старший в роду о чем-то рассказывает, или читает священные тексты.

Когда дворецкий еще не был болен, он говорил, что терраса была построена при нем, когда род угасал, и даже одно крыло дома уже было закрыто. Но девушки уже все придумали в своих мечтах, и им было сложно отказываться от своих видений.

Рахель посидела на скамье, потом пересела за стол, откуда открывался вид на клумбу и доносился аромат роз, которые росли вдоль террасы.

Она услышала шорох в розовых кустах и решила, что это Кузьма. Девушка позвала «Кис-кис-кис, иди сюда, Кузенька» и перегнулась через парапет. Но там был не Кузя.

Рядом с кустом с белыми розами, всего в трех шагах от Рахель стоял высокий мужчина в черном одеянии. Из-за надвинутого капюшона была видна только улыбка – оскал. Мужчина сорвал белый цветок и бросил его Рахель.

Мирошников не видел Теймураза Мдивани очень давно, и еще сто лет бы не видел. Несколько лет назад при расследовании серии хищений и убийств, связанных с перевозками по железной дороге товаров для развивающегося Дальнего Востока, он вышел на этого писаного красавца с повадками принца крови.

Тогда Константин был еще начинающим следователем, и ему не хватило сил и доводов, чтобы убедить следственную группу из Москвы в том, что именно Теймураз являлся мозговым центром преступной группировки. Посадили тогда мелких сошек, но ситуация на железной дороге все же более-менее стабилизировалась.

В ночь после суда Теймураз ночью пришел в дом к Мирошникову. У него тогда была приходящая прислуга, и она на тот момент уже ушла. Закончив дела в кабинете, Константин направился в спальню с лампой в руках. В спальне на кресле сидел бандит, чьи почитательницы сегодня в суде освистывали молодого следователя, когда он начинал говорить о руководителе группировки.

И тогда, в доме в не самом лучшем районе города, этот красавец пристально и почему-то с сожалением смотрел на одетого в домашний халат следователя, державшего в руках лампу.

Мирошников воспринял этот сочувственно-соболезнующий взгляд как приговор и даже подумал: «Жаль, так мало пожил. Если бросить в этого гада лампу, то дом милейшей Марии Поликарповны сгорит».

Но Теймураз сидел и продолжал молчать. Тогда Константин прошел в комнату, со стуком поставил лампу на стол и спросил, с вызывающим видом глядя на незваного гостя:

– Ну, что, господин Мдивани. Вы еще и без спроса ходите в гости. Чем обязан?

Прекрасный посетитель, наконец, зашевелился, достал портсигар, закурил и заговорил, пуская причудливые кольца дыма в потолок:

– Вах, генацвале, ты меня сегодня чуть не посадил. Если был бы чуть спокойнее и не терял свои доводы в фонтане красноречия, то ты всех бы убедил. Имей в виду на будущее. Вообще ты мне понравился. Хочешь работать со мной?