Книга Мирошников. Грехи и тайны усадьбы Липки, страница 61 – Идалия Вагнер

– Судя по всему, наша мадам все же вызовет Константина Павловича, у нее сейчас есть весомый повод. Не удастся ему долго отсутствовать. Ведь правда же, Кузенька? – Инна потискала спавшего Кузю, получила от него протяжное «мяу» и закончила:

– Трусит немного хозяйка, неприкрыто трусит.

– А ты не трусишь? Сегодня орала громче Любови Викентьевны.

Инна наморщила носик и протянула:

– Так уж и громче. Выдумываешь.

– Ничего не выдумываю. Я сначала твой голос расслышала, а потом уж голос мадам.

– Не говори, что сама бы не испугалась, когда перед тобой замаячило бы это… белое… ниже спины. Фу, гадость какая. Хорошо еще, что он передом не повернулся. Наверно, меня бы стошнило.

– Да, страшновато стало. Что еще придумает этот ненормальный? До такой непристойности дошел! Инна, прошу тебя, не ходи в сад. Мне кажется, не стоит даже окна открывать, особенно выходящие на галерею. Туда очень легко забраться. Максимум, на крыльцо и на террасу можно выйти. Все же я надеюсь, Афанасий Петрович займется поиском слуг для дома. Он, конечно, ворчит, что времени нет, но я вижу, он очень озабочен.

Инна пожала плечами.

– Конечно, не буду ходить. Хватило истории с Сонечкой. Хорошо, что я не стала сильно расписывать это дело в письме к родителям, а то папа непременно примчался бы и забрал меня отсюда. А здесь только сейчас стало интересно: и ты меня больше пыльными делами не утомляешь, и страшно немного, и какие-то приключения начались. А то было скучно, как с родителями на даче. И от разговоров с Любовью Викентьевной твоими пыльными книжками веет.

– Кстати, хозяйка пока передумала умирать.

– Да-да, а вот это назовем «эффектом Мирошникова». Приехал красавчик Константин и жизнь в нашей мадам закипела. Рахель, я тебе нужна здесь?

– Что ты хочешь?

– Зайду к Зосиму Ивановичу. Посмотрю, как у него дела. Потом, наконец, книжку почитаю, раз наша любезная хозяйка спать легла.

Рахель махнула рукой, дескать «иди» и вновь открыла семейную хронику семейства, которую оставляла, пока разбиралась со свитком. Удивительно, но уже в этот день Рахель нашла свидетельства того, что фамилию начали преследовать серьезные неприятности.

Сначала появилась запись, что с разницей в несколько дней ушли из жизни братья Ерофей и Петр Аристовы-Злобины, а также их жены Мария и Татьяна, и малолетние дети Григорий и Агриппина.

Поскольку почти сразу за этой надписью была череда записей о смертях, страшных болезнях, было понятно, что на тот момент на род Аристовых-Злобиных началась своеобразная охота. Особо страшно было читать о возрасте, в котором умирали приговоренные злой волей.

Неизвестные летописцы писали: «помре Акинфий тридцати лет, померла Анна, отданная за боярина Никитина, двадцати пяти лет от роду, и дочка ее малая трех лет, родился у Леонтия ребенок мужеска пола, да помер следующим днем, и матерь его Евлампия скончалась от родильной горячки.

Потом описывалось, как младший Аристов-Злобин приехал после победы над Османской Империей и привез много военной добычи и турецкую наложницу, за что старший Аристов-Злобин «многажды хулил его словесами ужасны» за то, что младший «блуд творил». Следующая запись была о смерти младшего Аристова-Злобина и побеге наложницы.

Рахель без колебания отнесла эти записи ко временам царствования Екатерины II.